Ольга втирает в волосы масло. Его главная задача – придавать здоровое сияние и поддерживать цвет окрашенных волос. Ольга красится с тридцати лет, потому что генетически предрасположена к седине. Волосы мамы стали серебриться в двадцать три, а бабушкины – в девятнадцать. Ольга мечтает, чтобы дочка унаследовала гены отца: волосы у Андрея густые, плотные, красивые. Сейчас он сидит на полу прихожей и поправляет прядь волос, которая падает на глаза и закрывает вид раскрытого чемодана, напоминающий пасть кита. Андрей сидит перед чемоданом на коленях, справа от него – гора футболок.
– Мне интересно, – говорит Ольга, пальцами распределяя масло по волосам. – Как давно ты решил от меня уйти?
Масло проникает в структуру волоса и наполняет его изнутри. Баночка черного цвета. Аромат трав. Ольга смотрит на макушку мужа. Муж складывает в пасть чемодана футболки и носки, придавливает руками и тянется за кедами, которые стоят слева от него. Кеды – в пакет, пакет – в чемодан. Рядом уютно устраивается пена для чистки обуви и губка. Легкая ветровка ляжет сверху, накрывая вещи теплом.
– Я ухожу не от тебя, – произносит Андрей, – мне нужно время, чтобы понять, как я оказался в ситуации, когда жизнь кажется мне чередой случайностей, а я сам – ошибкой системы. Я давно думал о том, чтобы бросить всё и уйти, и сейчас чувствую, что это будет верным решением.
– Понятно, – отвечает Ольга, которая ничего не понимает. – А что я должна сказать дочери? Твоей маме? Или ты поговоришь с ними сам?
Ольга смотрит в зеркало, прочесывает влажные волосы массажной щеткой. Лицо похоже на скомканный лист бумаги. Белое, помятое. Наверняка находить определения собственным чувствам мужа научила психолог. Психолога нашла Ольга. Настояла на терапии тоже она. От этой мысли становится смешно. В зеркале видны чемодан и руки Андрея, укладывающие косметички и термокружку в свободное пространство между синими брюками и серыми штанами. Руки мужа. Ольга думает о первом свидании. Тогда на ней были черные джинсы-скинни, ширинка не расстегивалась. Они целовались на террасе ресторана. Было темно и прохладно. Они целовались несколько часов. Вино в бутылке закончилось. Плед, наброшенный на плечи, скатился вниз. Рука Андрея протиснулась в узкие джинсы. Они целовались. Ольга видела, что их видят. Рука Андрея была теплой и сильной. Ольга смотрит в зеркало и прикусывает щеки изнутри. Вкус крови смешивается со вкусом зубной пасты. Ольга кусает себя сильнее и садится на пол рядом с мужем.
Каждый день рождения Андрея заканчивается скандалом.
Каждый день рождения Ольги – слезами.
Он никогда не угадывал с подарком, потому что дарил деньги. Она не разделяла его гастрономических предпочтений, любви к водке и металлу.
Дни рождения дочери были единственными праздниками в семье. Сашка всегда знала, чего хочет: составляла списки подарков за месяц до даты, приглашала друзей и бабушек, выбирала место и меню. Пять лет подряд это был развлекательный центр для детей, и когда в десять лет она решила отметить день рождения в звукозаписывающей студии, Ольга поняла, что дочь выросла. Тогда Сашка и три ее подруги записали песню и сняли клип. Ольга с Андреем выпили две бутылки вина и немного потанцевали. Бабушек на праздник дочь не пригласила. Иногда Ольга ловила себя на зависти: дочери Андрей дарил именно то, что она просила, а жене не мог купить даже туфли, ссылку на которые она скинула ему заранее. Андрей поставил реакцию-огонек, ответил, что намек понял, и подарил на день рождения деньги. Точную стоимость туфель плюс доставка.
Андрей просит Ольгу принести из ванной зубную щетку и зарядку. Она встает, а когда возвращается, чемодан уже застегнут и стоит вертикально. Щетку Андрей кладет в карман куртки. Он идет на кухню, Ольга следует за ним.
– Маме я ничего объяснять не буду. С дочерью поговорю, когда она проснется. Алиса, сколько сейчас времени?
Алиса отвечает жизнерадостно: «Сейчас семь часов сорок три минуты, хотите включу для вас утреннее шоу?»
– Во сколько она встает? – спрашивает Андрей Ольгу. Он включает кофемашину, по привычке прикрывая полотенцем, чтобы шум не разбудил дочь. Кофемашина издает булькающие звуки, запах кофе наполняет кухню.
Ольга отвечает, что будильник дочери стоит на восемь двадцать. Но она несколько раз переставит его и встанет в восемь сорок. Потом пойдет в свою ванную, включит воду, почистит зубы, умоется, накрасит ресницы фиолетовой тушью, сделает высокий хвост, встанет на весы, вернется в комнату и оденется во что-нибудь рваное, джинсовое, мешковатое – потом зайдет на кухню и сядет за стол. Спросит, есть ли манговый йогурт и можно ли капучино. Включит ютуб на айпаде и забудет о существовании родителей.
– Я не думаю, что мой уход как-то на нее повлияет, – говорит Андрей и протягивает Ольге чашку кофе. – Мне кажется, в последнее время она меня не замечает.
– Может, потому что ты не бываешь дома? – спрашивает Ольга.
– Но если она скажет, что хочет общаться, мы будем созваниваться. С ней, не с тобой. Нам придется взять паузу.
– Мы давно ее взяли, – отвечает Ольга. – Ты не заметил?
– И всё-таки, – говорит Андрей, – нам нужна настоящая пауза. Я хочу разобраться, кто я тебе. Знаю-знаю, я твой муж. Но я давно перестал понимать, что стоит за этим словом, какое у него значение. Муж.
Андрей повторяет слово муж, будто пытается понять его вкус. Ольга садится за стол, тянет-ся за вазочкой с конфетами. Руки трясутся. Возятся с шуршащим фантиком и кладут в рот конфету целиком. Зубы дробят орех. Язык облизывает нижнюю губу. Плечи сводит от холода. Глаза тяжелые, как шторы, которые раскрывает Андрей, чтобы увидеть серую дымку за окном. Однажды в этом тумане Ольга увидела соседа, который стоит под окном и курит, абсолютно голый.
– Нужно почистить кофемашину, – говорит Андрей и достает из шкафа инструкцию. Кладет на стол. – Справишься сама?
– Можно купить новую, – отвечает Ольга.
– Кстати, хотел попросить тебя тратить поменьше денег.
– А лучше пойди и заработай. Ты к этому ведешь?
– Лучше пойди и заработай, – повторяет Андрей.
Ольга тянется за второй конфетой. Кладет в рот.
– Я почти закончила план лекций, которые хочу продавать курсом. Осталось придумать название и определиться с ценой.
– Посмотри, какая средняя цена за похожие услуги на рынке. А название стоит придумывать…
– Как-нибудь разберусь, – отвечает Ольга.
Ольга начала думать о собственном лекционном курсе полтора года назад. Тогда же впервые почувствовала потребность в собственных деньгах. Андрей вдруг начал тратить на себя вдвое больше привычного, и поначалу эта щедрость радовала Ольгу – муж выглядел таким счастливым с новыми «Таг Хойерами» на запястье, лыжами в гараже или виар-очками в гостиной. Но к новым приобретениям Андрей становился равнодушным уже на следующий день после покупки. Тревога накрывала Ольгу постепенно, перекочевывала в ночные кошмары, сюжетно возвращающие в годы работы экскурсоводом. Холодные сырые помещения в цокольных этажах, разговоры о картинах, которые нужно любить, любить нужно только великое, мы нужны здесь, чтобы оберегать сокровища. В повторяющемся кошмаре Ольга сидит в музейной каморке и слышит из громкоговорителя голос начальницы: «В науке денег нет!» Этот голос заставляет Ольгу просыпаться и дрожать от ужаса. Спустя несколько месяцев он вынудит Ольгу взяться за диссертацию и курс лекций. Начальница Ольги говорила, что женщина всегда должна искать смыслы внутри себя, мужики – они то приходят, то уходят, и надеяться на них – всё равно что доверять гороскопам. Опора всегда внутри. Поиск опоры много времени не занял: женщина может надеяться либо на внешность, либо на ум. Использование внешности и ума в тандеме может увеличить шансы на успех, но о какой внешности может идти речь, когда твоим кумиром детства была Мадонна. И не поп-звезда, а натурщица Леонардо да Винчи.
Лекций должно быть десять. Выписывая в блокнот идеи, Ольга чувствовала дрожь, какая бывает перед важным событием, когда ты в нетерпении ждешь чужой реакции. Рука дрожала и записывала:
«Забытая гениальность: художницы, которых вы не знаете»: лекция о художницах, оставшихся в тени своих более известных коллег, но оказавших важное влияние на искусство (составить список имен);
«Женщина и искусство: борьба за признание»: как исторически складывалось отношение к женщинам в искусстве, с какими барьерами они сталкивались и как преодолевали их;
«Софи Тойбер-Арп и женский взгляд на абстракцию»: как женщины осваивали и интерпретировали абстрактное искусство, добавляя в него уникальные элементы (найти мои универ. лекции про абстракционизм);
«Женщины Баухауза: ученицы, жены, гении»: о женщинах, которые участвовали в революционных проектах Баухауза, и их недооцененном вкладе в архитектуру и дизайн;
«Современные художницы: искусство как манифест»: о современных художницах, таких как Яёи Кусама, Синди Шерман и Марина Абрамович, чье искусство стало вызовом общественным нормам и способом заявить о своей индивидуальности.
Темы, выписанные в линованный блокнот черной гелевой ручкой, смотрели на Ольгу с вызовом. Она возвращалась к ним снова и снова, дописывая, переписывая, зачеркивая. Мысли о собственной экспертности, недописанной диссертации, работе в Русском музее кружили в голове, как назойливые мухи. Мешали ехать за рулем, планировать досуг дочери, читать с ней список литературы на лето, помогать мужу организовывать вечеринки в ресторане. Мысли кружились, кружилась Ольга – вдохновленная и испуганная силой вдохновения. За полтора года она практически закончила диссертацию (теперь работала над списком литературы) и составила лекции на десять полуторачасовых занятий. А теперь от нее уходит муж. Теперь она стоит в дверях кухни и думает, пора ли задавать главный вопрос.
Андрей нажимает на верхнюю дверцу шкафа, и она медленно открывается. Он шарит рукой между коробками с хлопьями и миндальным молоком и достает пачку сухариков. Разрывает пакет и высыпает содержимое в рот. Затем достает из дверцы холодильника банку колы, открывает и пьет. Ольга спрашивает, давно ли муж хранит на той полке сухарики.
– Всегда, – отвечает Андрей с набитым ртом. – Оля, они были там всегда.
Со стороны детской слышится мелодия будильника. Ольга выходит в темный коридор и идет к двери с табличкой «Don't disturb». За дверью раздается сонный голос дочери, видимо, записывает голосовое подруге. Ольга снимает с дверной ручки табличку и заходит в комнату, освещенную множеством лампочек.