В полумраке вестибюля стоят, сидят и ходят люди, взволнованные очередью в гардероб. Шумно, будто под водой. Гул голосов эхом отскакивает от мраморных стен. Детектив пьет кофе из миниатюрной чашки с изображением балерины, на столе перед ним глянцевая программка спектакля, а Нина отошла в уборную. Время от времени к столику подходят женщины в бархате и спрашивают, свободно ли место – на стуле лежат кожаные перчатки, но лежат достаточно долго, чтобы взволновать оставшихся без столика. Одни женщины сменяются другими, претенденток на свободный стул становится всё больше, но вот из-за колонны выходит Нина, и детектив встает ей навстречу и уступает стол даме в черном берете.
Нина рассказывает про ситуацию, которая заставила ее задержаться. Войдя в уборную, она ужаснулась неприятному запаху, который, вероятно, остался от предыдущей посетительницы. Поискав освежитель воздуха в уборной и парфюм в сумочке, Нина поняла – выйти сухой из воды не получится. Поэтому, выходя, она посчитала нужным рассказать всем дамам в очереди, что в кабинке дурно пахнет, но запах остался не от нее и так далее. Нина встречается с таким впервые. Детектив помогает Нине надеть каракулевое пальто и говорит, что в мужских уборных бывает и похуже. Она смеется. Однажды она посещала мужской туалет, будучи беременной первым ребенком – тогда муж пригласил ее в «Ленсовет» на новую постановку «Дяди Вани», и хотя актеры играли изумительно, а кресло было удобным, как пуховая перина, Нине хотелось сбежать. Нестерпимая нужда. Но она дождалась антракта, супруг шел впереди толпы и расталкивал всех локтями. Очередь в женский туалет оказалась в три раза длиннее, чем в мужской. Тогда он попросил мужчин уступить место даме в обмен на бокал шампанского в буфете.
Муж Нины говорил, что неразрешимых ситуаций не бывает.
Перед выходом из театра скопилась очередь. Охранник в черном костюме-двойке учтиво направляет толпу ко второму выходу. Капли пота на его лбу подчеркивают драматичность ситуации: одна зрительница громко просит гардеробщицу выдать два пальто вместо одного. Она сдавала два, черное и серое, но согласилась на один номерок, всегда так делала, старалась войти в положение загнанных гардеробщиц. Но сейчас система дала сбой. Упрямая гардеробщица с помидорного цвета волосами настаивает на своем: пальто было одно, черное, воротник норковый. Очередь делится на две неровные шеренги. Из той, что длиннее, кричат: «Да выдайте вы ей второе пальто!» – из другой задаются вопросом: «Где хозяин второго пальто?» Для урегулирования конфликта вызывают охранника. Вытирая пот со лба программкой спектакля, он просачивается через толпу и шепчется с гардеробщицей.
Нина задерживается в дверях. Она мнет кожаные перчатки с потрескавшимися большими пальцами. Вытягивает шею, чтобы разглядеть финальную сцену драмы с пальто. Но толпа, равнодушная к человеческим страданиям, выталкивает Нину и детектива на улицу. Там темно и влажно.
Встречи с Ниной детектив ждал полгода: весна сменилась летом, лето – осенью, а она всё не находила времени и возможности для разговора. Она и сейчас уверена, что обсуждать нечего, и хотя она понимает внешний повод заниматься поисками Андрея, внутренних мотивов не видит. Если бы сын был в беде, сердце матери почувствовало бы опасность, но сердце Нины спокойно, как, может быть, не было спокойно никогда. Детектив, помогая даме выйти из духоты театра в прохладный вечер улицы, спрашивает: может быть, она знает, где находится Андрей. Ведь обычно именно с матерями поддерживают контакт мужчины, которые уходят из дома.
Нина приподнимает чуть намокший подол пальто и отвечает:
– Скажу вам так: с ним всё в порядке. Первое время я, конечно, била тревогу. Изводила Олю вопросами, вызывала полицию, писала его коллегам и друзьям. Оля только пожимала плечами. Полиция приняла заявление. Друзья Андрюши предложили материальную помощь. Но в какой-то момент я почувствовала – всё хорошо. Его отец тоже уходил из дома. Мужья моих приятельниц, коллег – они все уходили из дома.
Детектив просит рассказать про уходы мужа. Нина спрашивает, имеет ли такое далекое прошлое отношение к настоящему исчезновению Андрея, и, не дожидаясь ответа, говорит, что муж уходил дважды. До того, как уйти насовсем. Впервые Нина испугалась за супруга в первый год после рождения сына. Она старалась не поддаваться панике, но Женя буквально сходил с ума от тревоги. По ночам бродил по квартире, заклеивая опасные для ребенка углы, переставляя мебель, проверяя температуру и влажность помещения. Если ребенок спал с родителями, Женя ежеминутно проверял, дышит ли он. Так длилось полтора года, и, хотя Андрей никогда не болел, был подвижным, активным ребенком, Женя не переставал бояться за сына. Доходило до крайностей: муж вызывал детскую скорую, даже когда Андрюшу просто поцарапала соседская кошка. Царапина была незаметной!
– А потом я сказала, что хочу вернуться на работу. Мне было двадцать три, я только закончила институт и хотела продолжить преподавать. В педуниверситете я занималась английской литературой, очень любила свое дело и учеников. Женя меня не поддержал. Сказал, что мать должна заботиться о собственном ребенке, а не о чужих – так он назвал моих студентов. Я осталась дома еще на полтора года, но сделала вывод: лучшее, что женщина может дать своей семье, – наличие собственного мнения. Подстраиваться под ожидания мужа было для меня привычно, мама не давала мне никаких советов, но я помню, как она ходила на цыпочках, если папа был раздражен, или наоборот – устраивала танцы с бубнами, ужины с пирогами и заставляла меня участвовать в маскараде, чтобы папу развеселить. Нас всех учат быть на вторых ролях, но я так не хотела.
Детектив придерживает Нину под руку, когда они переходят шумный Невский проспект и садятся в машину. Нина называет адрес и спрашивает детектива, понравился ли ему спектакль. Он хвалит декорации и актерский состав, но критикует чересчур вольное прочтение классики. Нина соглашается. После обсуждения спектакля разговор перескакивает на осень в Петербурге (слишком сухая), фильм «Мастер и Маргарита» (как хороша Юля Снигирь), и спустя десять минут машина останавливается у дома на улице Чайковского. Пятиэтажное здание в свете фонарей выглядит желтым: высокие окна, кованые решетки, парадная дверь, сделанная из темного дерева, с чуть потертым порогом. Справа от арки дверь в «Красное и белое», из переполненной урны торчит бутылка колы. При входе в парадную детектив запинается о край красно-коричневого ковра. Нина поправляет его носком сапога и говорит, что зимой ковер всегда намокает и консьержка, которая работает в доме половину своей жизни, сушит его по ночам на батарее. Ковер от этих манипуляций воняет, но скидываться на новый жильцы не хотят. Дело в том, что большую часть квартир выкупили москвичи, теперь сдают в посуточную аренду и плюют на традиции и правила дома, который в середине девятнадцатого века проектировал Кузьмин.
Кнопки лифта хрустят при нажатии, а сама кабина, медленно ползущая на верхний этаж, гудит и трясется. Широкий подоконник лестничного пролета заставлен цветами в горшках: фикусы, фиалки, калатеи – пожелтевшие по контуру листья прижимаются к стеклу и переплетаются друг с другом. Проходя мимо, Нина проверяет влажность почвы и подливает в некоторые горшки воды из лейки.
В прихожей Нина снимает сапоги, присев на кушетку, и переобувается в пушистые домашние тапочки на небольшом каблуке. Предлагает детективу на выбор белые или черные тапки и говорит, что черные всегда обувает Ольга, поэтому тапки практически новые. Детектив просит рассказать про Ольгу. Он много слышал про сложности в отношениях Андрея с женой и уверен, что Нина знает об этом больше остальных. Но Нина не спешит отвечать на вопрос.
– Как вы думаете, та женщина в гардеробе действительно сдавала два пальто?
Детектив переобувается в черные тапки и признается, что испытал жалость по отношению к обеим женщинам. Наблюдая за спором, он обратил внимание, как побелели костяшки на пальцах той, которая неистово стучала номерком по мрамору и требовала второе пальто, и как вздулась вена на шее у второй спорщицы. Наверняка ситуация уже разрешилась, и Нине не стоит переживать. Она слушает, склонив голову набок, затем предлагает пройти в гостиную и выпить чаю.
Половину комнаты занимает бархатный диван. Полностью заваленный подушками, он бросает вызов детективу, который тратит несколько минут на поиск свободного места. Подушки квадратные, прямоугольные, круглые. В бархате, шерсти и шелке. С бахромой и вышивкой, надписями и тиснением. Каждая наверняка служит определенной декоративной цели, и только одна – функциональная. На ткани видны потертости, очертаниями имитирующие форму головы хозяйки. На этой подушке Нина лежит во время чтения и ее же обнимает во сне.
Нина приносит поднос с чашками и чайником, ставит на круглый столик у дивана, на котором лежит голубая книга «Ветер покоя». Нина присаживается на дальний от детектива край дивана, кладет подушку под поясницу. Вчера Нине приснился сон: они с мужем в зале Мариинки никак не могут найти свое место. В руках билеты: пятый ряд, восьмое – девятое места, но ряда с таким номером в зале нет. Нина в панике оглядывается по сторонам, и в это время муж падает в оркестровую яму. Через мгновение она смотрит в глотку яме – там много грязи и мутной воды с пеной на поверхности. Костюм мужа, тот самый, купленный для свадьбы, медленно намокает. Муж протягивает руку, с запястья капают густые капли грязи – и Нина просыпается.
– Весь день думаю об этом сне, – добавляет Нина. – Дело в том, что в последний раз Женя приходил ко мне несколько лет назад. Я предполагаю, предстоящая встреча с вами заставила мою память прокручивать воспоминания. Вы спрашиваете про Ольгу. Я много раз пыталась предостеречь ее от ошибок, которые совершила сама, но она слишком упертая. Никогда не слушает советы. Помню, как обижалась она на мои слова про Сашеньку «какая худенькая девочка, наверное, мама плохо кормит», но даже не пыталась понять, откуда мои переживания. А вся наша семья осталась в Ленинграде во время блокады.
Нина разливает чай по чашкам. Вспоминает случай: первый год после рождения Саши, Ольга просит свекровь провести три дня с внучкой, потому что сама планирует поучаствовать в выставке Мраморного дворца. Свекровь соглашается, уверенная, что Андрей будет сопровождать Олю. Но, когда спустя два дня он приезжает забрать дочь, оказывается, выходные его прошли в загородном доме: баня, шашлык, друзья.
– Он сидел на этом месте, где сидите вы. Сашенька ползала рядом на ковре. Я спросила сына, почему они с женой совсем не проводят время вдвоем – ведь это так важно, особенно после появления ребенка. Сын ответил: «Я ничего не понимаю в ее искусстве и боюсь опозориться». После я задала этот же вопрос Оле, на что услышала: «Я не люблю навязываться, если он не пошел со мной, значит, не захотел». И так всегда: один боится показаться недостаточно умным, другая боится навязываться. Отношения держатся на формуле «я верю, что ты такой, каким я тебя придумала», причем с обеих сторон. Но иллюзии всегда рушатся.
Детектив спрашивает, почему тогда Андрей и Оля так долго были вместе.
– Почему же были? Они и сейчас вместе. Отношения не заканчиваются просто так, по щелчку, когда кто-то решает побыть один, расстаться, развестись, уйти в другую семью; даже когда кто-то умирает, отношения не заканчиваются. Хотите я прочту вам одно стихотворение?
Нина отворачивается в сторону стены, половину которой занимает книжный шкаф. Между рядами книг – фотографии в рамках. Не видно лиц, не видно фона – только контуры фигур, на каждый снимок – по две. Нина говорит: Ольга очень удобная. Как этот диван. Но удобный диван – это роскошь, а удобная жена – наказание. Андрею всегда казалось ужасным подвести жену, ведь она такая прекрасная! Лучше не ходить с ней на выставки совсем, чем брякнуть глупость про Малевича.
– И эта ее любовь к прямым линиям, чистым цветам. Они купили такую чудесную квартиру и изуродовали ее предметами искусства, у которых даже названий нет. Композиция номер один, рисунок номер два и так далее. Разве это искусство? Но Андрей соглашался на все причуды Оли, не потому что хотел быть хорошим мужем, а потому что боялся предложить что-то свое. Ира, моя дочь, совсем другая.
Детектив хвалит Ирину. Не каждая женщина сможет жить в загородном доме, при этом полностью брать на себя ответственность за его содержание. Нина в это время откусывает кусочек овсяного печенья, держа руку так, чтобы крошки не упали на диван.
– А вы женаты? – спрашивает она.
Детектив отрицательно качает головой и тоже берет печенье. Месяц назад он вышел из длительных отношений. Роман, который начался со взаимного влечения, закончился тотальным контролем со стороны девушки. Нина подливает чай в кружки. Она спрашивает, закончилась ли любовь. Детектив пожимает плечами. Сложно сказать. Сложно разобраться. Он не всегда понимает собственные чувства.
– Никто не учит нас этому, – отвечает Нина после минутной паузы. – Когда я впервые увидела Женю – мы познакомились дома у друзей, – он показался мне таким уверенным в себе. Высокий, сильный, волосы такие темные, плотные, тогда было модно носить волосы до плеч. Не помню, о чем тогда подумала, но помню ощущение тепла, мне хотелось, чтобы этот сильный мужчина просто сидел рядом со мной – и этого достаточно. Рядом с Женей мне всегда было спокойно, как дома с мамой, когда ты точно знаешь, что мама рядом и слышит тебя. Детектив спрашивает, чем занимался супруг Нины. Действительно ли ресторанный бизнес частично был связан с некоторыми рисками? Нина отвечает, что муж действительно выполнял роль посредника между двумя полюсами криминального мира. Но сам никогда не преступал закон. В одном из заведений Жени, на Конногвардейском бульваре, проходили встречи представителей и нарушителей закона. Своего рода заседания власть имущих. Однажды Нина тоже присутствовала на одном из них и убедилась, насколько тонка грань между добром и злом. Следователи пьют водку с бандитами. Депутаты – с ворами в законе. Коммунисты – с социалистами. Нина снова просит детектива показать удостоверение. При встрече она долго изучала документ, похожий на визитку, но сейчас захотела перепроверить.
Нина встает с дивана, придерживаясь за поясницу, и берет одну из фотографий с полки. Юная девушка в длинном пальто и берете. Парень с сигаретой во рту. Улица цвета предрассветного неба. Черный квадрат арки. В руке у парня – собачий поводок, он тянется в правый угол фотографии и скрывается за рамкой. Детектив возвращает рамку Нине, она на несколько минут зависает над снимком, поднося его ближе к лицу. Протирает уголком шерстяного пледа и ставит на место.
В гостиной нет телевизора, но есть проигрыватель с пластинками Вертинского, на верхней – он в черной шляпе-цилиндре, сигарета зажата накрашенными губами. Нина подходит к проигрывателю, нежно проводит пальцами по пластинке, доставая ее из плотного конверта, ставит на диск, легко опуская иглу. Комната тихо потрескивает, потом начинает звучать голос, глубокий, хрупкий. «Ваши пальцы пахнут ладаном…» Нина говорит, что эта музыка – о потерянном времени, о любви, о прошедшей юности, которая оставила свой след в душе. Она ставит пластинки каждый вечер, празднуя конец дня. Музыка наполняет ее спокойствием. Вертинский поет для нее одной, и в эти минуты ей не нужно ничего больше.
– Женщине физически необходимо тепло. Все мои подруги, которые не встретили мужчину, в итоге заводили собак, кошек, крыс, только бы не оставаться в четырех стенах. Удовольствие от уединения можно получать в тридцать, сорок, сорок пять, но после пятидесяти одиночество женщине противопоказано.
Детектив отвечает, что готов поспорить. Взять, к примеру, его мать: в сорок два развелась с мужем, в пятьдесят открыла бизнес, в шестьдесят сделала ринопластику и подтяжку груди: чтобы нравиться себе, а также встречаться с мужчинами, когда у нее есть на это время в перерывах между работой и спортзалом. Так что, скорее всего, страх одиночества связан не с категорией возраста, а с личностными особенностями. Возможно, Ольга паникует из-за ухода мужа по причинам, которые сама себе не озвучивает. Нина пожимает плечами. Не очень-то она верит в подобные сказки.
Детектив хочет услышать историю про собаку: о ней упоминали Ира и Роман. Нина уточняет, кто такой Роман, и одобрительно кивает, когда понимает, о ком идет речь. Она встречала Романа на дне рождения сына. В этом году, в прошлом и в позапрошлом, кажется, тоже. Нина называет его глубоко одиноким мужчиной, из тех, которые всю жизнь проживают отношения с мамой, которой давно может не быть в живых. Такие мужчины постоянно придумывают нелепые истории, чтобы объяснить причину собственных любовных неудач, но правда кроется гораздо глубже установки «все женщины одинаковые».
– История про собаку… – говорит Нина, то снимая, то надевая тапок на ногу. – Нет никакой истории. Четырнадцать лет Женя жил с Мухой, овчаркой, которую подарил ему отец. Когда пес скончался после трех операций и тяжелого периода восстановления, Женя два месяца не мог найти себе места. На работу не ходил. А потом Андрей начал просить собаку, но Женя ни в какую. Знаете, какая это боль – терять любимого друга? Наверное, он мог донести Андрюше причину своего отказа, хотя кого я обманываю. По-другому он не мог. Нет значит нет.
Детектив уточняет, почему муж Нины подарил собаку дочери.
– Наверное, понимал, что Ира со всем справится. Она всегда была сильной девочкой, она и сейчас сильная. А Андрюша другой, слишком чувствительный, тревожный. Как же тяжело ему давалась школа! Я ходила в кабинет директора чаще, чем к парикмахеру.
Нина приподнимается с дивана и выходит из комнаты, чтобы принести школьный альбом Андрея. Детектив тоже встает, потирает колени и проходится по гостиной. За окном с карниза на карниз торопливо перелетают синицы. Девушка в сапогах на высоком каблуке выходит из арки и садится в черный «мерседес». Водитель в костюме закрывает за ней дверь. Нина приносит альбом и кладет на стол. На первой странице надпись: «Здравствуй, школа». Дальше – одинаковые фотографии школьных лет, такие есть у каждого: фото с учителем и классом, фото одноклассников, фото мальчика в форме. Нина пролистывает быстро, говорит, что Андрея часто обижали старшеклассники. Она узнавала об этом от директора или классного руководителя, сын никогда не жаловался и не делился проблемами. Когда Нина поговорила с мужем, тот решил проблему по-своему. Перевел Андрея в другую школу. Потом еще в одну и еще.
Нина добавляет, что муж всегда умел решать проблемы. Она – нет. Нет, она не сидела и не ждала от него инициативы, она всегда просила о помощи или заботе – вопрос в том, что муж не всегда мог ей это дать. Брак предполагает гибкость, это система со сложно устроенным механизмом. Механизму требуется ремонт и смена настроек. Роли могут меняться. Роли должны меняться, иначе система не выдержит. Пойми она это чуть раньше, они не совершили бы столько ошибок.
– Оля слишком воинственно оберегает свои границы и слишком контролирует мужа. Гиперконтроль – это то, чему девочек учат матери, часто – собственным примером. Мужчина должен отдавать жене зарплату, отчитываться о свободном времени, но мужчины не терпят женщин, которые принимают за них решения. Женя часто срывался на меня из-за этого. И в первый раз ушел из дома после случая с покупкой дачи. Я очень хотела маленький уютный участок в районе Гатчины, там жили мои бабушка и дедушка, а мужа тянуло разгуляться – построить двухэтажный особняк на берегу залива, чтобы собирать там друзей. Мне не нравились его друзья. Может, поэтому я так сопротивлялась этой идее с особняком.
Нина молчит и хмурится. Тапок падает с ее ноги и оказывается под диваном. Детектив выжидает минуту, пока тишина не начинает щекотать уши, и спрашивает, что случилось потом. Почему ушел Женя? Она говорит, что приняла решение. Сняла со счета крупную сумму и купила участок. Нашла бригаду, заказала все материалы – начался ремонт. Дом был в плохом состоянии, подгнивал пол, стены отсырели, но строители работали быстро. Нина хотела удивить мужа. Порадовать. На его вопросы про деньги отвечала кокетливо: мол, появились непредвиденные траты. Наступил день, когда она повезла мужа принимать результаты – участок и дом среди волнистых зеленых полей. Женя вышел из машины, прошелся вокруг дома и сказал: «Ты правда думала, что я обрадуюсь?» Домой возвращались молча. Молча он собрал спортивную сумку. Молча вышел из квартиры. И не возвращался два месяца.
Нина добавляет, что два месяца показались вечностью. Было лето. Дети разъехались: Андрей – учиться по обмену в Лондон, Ира – с бабушкой на море. Оставшись одна, Нина целыми днями лежала на диване и смотрела в окно. Приходили подруги, советовали обратиться в полицию. А зачем? Она знала, где муж – ночует в отеле, гуляет с дружками, может быть, спит с другой. Когда он вернулся, этот день Нина прекрасно помнит, Нина ничего ему не сказала. Спросила, хочет ли он есть, и пошла чистить картошку.
– Сколько мне было? Тридцать? Тридцать два? Выводы я сделала ближе к сорока пяти. Тогда Женя уже стал настоящим алкоголиком, вылечился, закончил отношения со своей подругой, с которой прожил полгода, – и вернулся домой.
Теперь тишина раздвигает стены, но детектив молчит. Нина говорит, что, возможно, никто никогда не узнает, что такое отношения. На самом деле. Конечно, ей хотелось считать мужа предателем. Она посвятила ему всю жизнь, родила и воспитала двоих детей, при этом сделала карьеру и научилась заботиться о себе сама. Конечно, она могла. И считала. Пик отчаяния привел Нину к гадалке: порча на фотографию мужа, деньги в конверте, любая удобная сумма, чувство вины, слезы, сигареты из куртки сына. Нина курила прямо на кухне, пепел падал в раковину, руки дрожали. Телефон разбудил следующим утром, сообщили, что Макаров Евгений Сергеевич доставлен в больницу номер три, дальше туман.
– И никакой анализ событий, даже спустя двадцать лет, не может быть объективным. Я постоянно задавала себе вопрос: принять мужа обратно после измены и предательства – это слабость или мудрость? Как все женщины, я понимаю силу самообмана. Мне так хотелось верить, что всё это неправда, что всего этого не было, но, просыпаясь с ним каждое утро, я смотрела в лицо врагу. Я больше не видела человека, за которого когда-то вышла замуж и которому родила детей. Потребовались годы, чтобы принять Женю снова. После всего. Я простила тогда, когда он перестал просить прощения. Помню, как он сказал: «Проще сдохнуть, чем жить с этой виной, Нина». Я простила, через три недели он умер.
Нина отворачивается. Детектив отпивает холодный чай и предлагает принести горячего. Плечо Нины слегка подрагивает. На кухне детектив включает чайник, раскладывает лимон на деревянной досточке с вырезанными буквами «Любимой маме», насыпает бублики в тарелку, по краям которой растут бледно-розовые цветы. За окном – балкон. На балконе – пустая пепельница, стул, стремянка, коробка, в которой жил телевизор LG. Чайник дребезжит и подпрыгивает. Пар из носика поднимается вверх по стене.
В гостиной пусто. Детектив ставит чайник на стол и садится на диван. Он успевает прочитать название каждой книги в шкафу, пока ждет. Нина возвращается со словами:
– Когда я думаю об этом времени, я совсем не могу вспомнить, где были дети.
Я помню, куда ходила, помню подруг и запахи духов, но в этих воспоминаниях нет детей. Видели ли они меня, похожую на привидение? Понимали, что происходит? Наверное, будь у меня ответы на эти вопросы, я смогла бы вам помочь. Если Андрей ушел из дома, я бы советовала вам перестать его искать. Он вернется. Вопрос в другом – сможет ли Оля найти в себе силы дождаться?
Детектив высказывает свою версию: Оля хочет найти мужа, потому что ощущает реальную опасность. Жизни и здоровью мужа, а не гипотетический страх остаться одной. Ведь не стала бы она тратить деньги на услуги детектива, если бы ощущала тревогу только за будущее брака. Нина снова пожимает плечами и говорит, что Ольге пойдет на пользу посмотреть на мужа со стороны. В конце концов, ей давно пора заняться собой! Женщина с прекрасным образованием сидит дома – чтобы что?
Звонит телефон – домашний. Нина идет на зов и несколько минут прижимает телефон к голове, вытирая тыльной стороной ладони пятно с зеркала. Потом смеется и говорит, что согласна. Просит продиктовать адрес и записывает в записную книжку. Некрасова сорок четыре. Двадцать второе число. Десять ноль-ноль. Нина спрашивает в трубку: может, ей тоже стоит записаться, и снова несколько минут слушает. За это время зеркало становится чистым. Положив трубку, Нина смотрится в него, то прижимая уши к голове, то отпуская. Она говорит, что будет рада любым новостям про Андрея, и детектив еще раз уточняет, действительно ли она не знает, где он. Нина не знает. Правда не знает. Сын звонил ей в начале мая, тогда он сказал, что собирается в деловую поездку, в Дубай. Больше Андрей не выходил на связь.
Нина говорит, что безвыходных ситуаций не бывает.
Андрей вернется.
– Вопрос в том, чтобы возвращение следовало за выводами, а не наоборот. Вам наверняка интересно, о каких выводах я говорю. Если бы Оля попросила моего совета, я бы сказала: «Занимайся своей жизнью, не оглядывайся назад, не ищи одобрения мужа, он понятия не имеет, чем ты занимаешься». Мой Женя, когда мы собирали родных на праздники, всегда находил мою руку в толпе, брал в свою и говорил: «Ниночка, не суетись, давай потанцуем или выпьем вина», – тогда я останавливалась и думала: как же важно уметь видеть себя в толпе, подумать о своих желаниях, а не о том, достаточно ли на столе салфеток. «Ниночка, не суетись» – моя мантра.
Ниночка не суетится. Она смотрит на часы: через полчаса она наберет горячую ванну, добавит английской соли (помогает при болях в суставах), зажжет свечи. После натрет спину и колени гелем, поставит пластинку, попьет чай. Детектив не будет задерживаться и задает последний вопрос: когда Нина в последний раз видела Ольгу. Нина отвечает когда. Тогда же, когда видела и его, детектива, – на дне рождения Андрея, двадцать первого апреля. Теперь она вспомнила. Они ведь встречались во дворе дома Андрея!
– Я запомнила ваше лицо, – добавляет Нина. – Вы знали моего сына до того, как он уехал?
Детектив не отвечает, выходит в прихожую и благодарит Нину за разговор и чай. Она подает куртку, протягивает шарф и ждет ответа. Детектив открывает дверь и говорит, что та женщина в гардеробе театра сдавала два пальто. Теперь он вспомнил. Они пришли в одно и то же время, стояли в одной очереди, но был ли с ней сопровождающий – этого детектив не знает.