Уже пять минут фургон-дом шёл по открытому шоссе — на север по межштатной автомагистрали I-10, в сторону Финикса. К этому времени безбилетники, должно быть, уверились, что Джейн и Викрам не подозревают об их присутствии.

И правда: наблюдая в щёлочку между дверцей шкафа и косяком, она увидела, как медленно распахивается дверь санузла. Из темноты появился силуэт — словно голем, слепленный из грязи. Он вышел из туалета, всего в футе от неё, и посмотрел вперёд, к кабине «Саутуинда». Он наверняка видел Викрама за рулём. Возможно, решил, что Джейн развалилась в громадном кресле рядом с водителем — или сидит в обеденной зоне, вне его поля зрения.

Он один раз, тихо, постучал в дверь спальни справа, и та сдвинулась в сторону. Джейн не видела, что там, за порогом, но услышала, как один из мужчин что-то шепнул.

Они хотели захватить её, а не убить, и она предпочитала не убивать их, если удастся этого избежать. С ремня она сняла тазер, который раньше достала из своей сумки-тоута.

Второй вышел из спальни с пистолетом в руке, и они оба осторожно двинулись к передней части «Саутуинда» — настороже, готовые стрелять при малейшем движении, но сосредоточенные не на том.

Джейн шагнула из шкафа сразу за их спинами; они поняли, что она рядом, только когда она ударила тазером первого — и тот вскрикнул, падая, а пистолет вылетел у него из руки, будто сам собой.

Ошеломлённый, второй выстрелил, поворачиваясь к Джейн; в этом тесном пространстве звук был как удар по ушам. Пуля ушла мимо — над её головой. Она нырнула под его руку с пистолетом, вжала контакты тазера ему в горло, нажала спуск — и в ту же секунду вспышка второго, столь же бесполезного выстрела на миг вспыхнула у него в глазах, которые закатились так, что стали белыми, как яйца. Он рухнул, как чучело из соломы и жердей. Джейн повернулась к первому громиле — того корёжило в полупарализующем судорожном приступе, — и она ударила его тазером снова. Второму тоже добавила разряд — и лишь после этого прицепила тазер обратно на ремень.

Из внутреннего кармана спортивной куртки она вынула шестиунцевый флакон-распылитель, который раньше достала из своей сумки-тоута. Внутри был хлороформ, который она получила из обычного ацетона из художественного магазина — реакцией с хлорной известью, то есть отбеливающим порошком, который она купила в магазине товаров для клининга. Она распылила каждому на нижнюю половину лица, намочив нос и рот, — и оба перешли от судорог к неподвижности сна.

Несмотря на стрельбу, Викрам держал машину уверенно, но во внезапной тишине крикнул:

— Джейн! Ответь!

— Я в порядке, — заверила она, пробираясь к передней части фургона-дома; от выстрелов у неё звенело в ушах. — Ты отлично ведёшь, чотти баташа. Только смотри, не пропусти зону отдыха.

Она схватила сумку-тоут рядом с европейским креслом-реклайнером.

— Сбросим этих индюков при первой возможности.

Она включила свет, вернулась к потерявшим сознание мужчинам и опустилась рядом на колени. Достала из сумки связку пластиковых стяжек и сняла резинку, которой они были перетянуты. Одного она стянула: левое запястье — к правому запястью другого. Цепочкой из шести сцепленных стяжек она «приковала» правую лодыжку второго к поперечной ручке двери холодильника.

Хлороформ — летучая жидкость, но его действие продержится намного дольше, чем нужно, чтобы их лица высохли. Она не распыляла снова — потому что вытащить их из «Саутуинда» будет проще, если они будут в сознании.

Она изъяла их оружие — Glock 17 и Para-Ordnance P18, оба 9-миллиметровые, — и убрала в сумку-тоут.

Когда она вернулась в европейское кресло-реклайнер, сразу за креслом рядом с водителем, Викрам сказал:

— Три мили до зоны отдыха.

Несмотря на предательство Рикки де Сото, всё шло довольно гладко. Однако, хотя Джейн и не была суеверной, опыт научил её, что в ходе событий всегда бывают смены ритма; такт мог без предупреждения смениться с подъёма на спад.