Рокот двигателя заглушал те немногие звуки, которые Джейн издавала, пробираясь в заднюю часть фургона-дома.

Она не включала свет. Внутри было светло лишь от солнечных лучей, которые пробивались сквозь сильно тонированные окна.

За холодильником тени сгущались перед раздвижной дверью в спальню — прямо по курсу, — и перед дверью в санузел справа.

Слева от неё, напротив санузла, ещё одна дверь, вероятно, вела в кладовую. Дверь была узкая, а пространство за ней неглубокое, и потому это была единственная из трёх дверей, которую, возможно, было безопасно открыть. Держа пистолет в правой руке и вытянув его вперёд, она решилась — и обнаружила пустой шкаф с металлической штангой, на которую можно было вешать одежду.

Переступать пороги и зачищать помещения и в доме-то достаточно скверно; в движущейся машине — куда хуже. И любая из двух оставшихся дверей была так же опасна, как обезвреживание бомбы.

Ей хотелось покончить с этим как можно скорее, но смертельной спешки не было. Если бы каждая секунда имела значение, она бы рванула вперёд. Однако в данном случае дать незваным гостям время раскрыть себя было лучше, чем первой действовать против них. Поскольку этого они ожидали меньше всего, она скользнула в узкий шкаф, лицом наружу, словно стоя в гробу. Она тихо притворила дверь почти до конца, оставив щёлочку — всего в пару дюймов. Из этого тёмного логова она видела раздвижную дверь слева и часть двери в санузел.