Маи-Маи подаёт небольшой рубленый салат, посыпанный кедровыми орешками и крошкой феты.

Том Бакл улыбается, благодарит её и смотрит ей вслед — на её гибкую фигуру, когда она выходит через буфетную.

Когда девушка уходит, Уэйнрайт Холлистер говорит:

— Том, мне нужно объяснить, как может оказаться осуществимым инъекционный мозговой имплант. Я не хочу, чтобы вы думали об этом как о научной фантастике. Это абсолютно современный триллер.

— Я кое-что знаю о нанотехнологиях, Уэйн, достаточно, чтобы принять саму предпосылку.

— Хорошо. Очень хорошо. Тогда предположим, что сотни тысяч таких микроскопических конструкций могут быть взвешены в ампулах с жидкостью и храниться при температуре между — ну, скажем — тридцатью шестью и пятьюдесятью градусами по Фаренгейту, оставаясь в стазисе. Когда их вводят, тепло крови постепенно активирует их. Они мозготропны. Вены несут их к сердцу, затем сонная и позвоночная артерии доставляют их к мозгу. Вы знаете, что такое гематоэнцефалический барьер, Том?

Бакл, очевидно, находит салат весьма приятным и делает паузу, чтобы проглотить полный рот, прежде чем сказать:

— Слышал, но я не спец по медицинским вопросам.

— И не нужно. Вы художник, и художник чертовски хороший. Идеи и эмоции — вот ткань вашей работы. Так вот… гематоэнцефалический барьер — это сложный биологический механизм, который позволяет жизненно важным веществам в крови проникать через стенки многочисленных капилляров мозга, при этом не пропуская вредные вещества, например некоторые наркотики. Давайте представим, что эти поразительно крошечные наноконструкты спроектированы так, чтобы пройти через гематоэнцефалический барьер, после чего они собираются в мозге в управляющий механизм.

— Они правда смогут самособраться? Я имею в виду… многие, многие тысячи?

— Прекрасный вопрос, Том. У нас не получилось бы жизнеспособной истории, если бы у меня не было ответа!

Холлистер делает паузу, чтобы насладиться салатом.

— Снег пошёл, — Томас Бакл указывает на окна за спиной хозяина.

Холлистер поворачивается в кресле посмотреть на первые снежинки — размером с монету в четверть доллара и полдоллара, — они спиралями выпадают из низких облаков, будто джекпот, выплюнутый небесным игровым автоматом.

Снова сосредоточив внимание на госте, он говорит:

— По прогнозу — двенадцать дюймов. К ночи температура упадёт до двадцати с небольшим по Фаренгейту. Ветра пока нет, но он придёт. На этих равнинах зима задерживается. Вы когда-нибудь бывали в буре в таких местах?

— Я калифорнийский мальчик. Весь мой опыт снега — это телевизор и кино.

Холлистер кивает.

— Если бы в такую ночь человек убегал от убийцы, меньше всего его заботил бы предполагаемый ассасин. Сама погода могла бы оказаться более смертельным врагом.

Не дав Баклу успеть задуматься над этой странной фразой, хозяин одаривает его обольстительной улыбкой.

— У меня как раз на примете история для такого фильма. Но прежде чем я начну утомлять вас вторым сценарием, давайте посмотрим, смогу ли я довести свою нано-байку до конца убедительно. Вы спросили, как эти крошечные конструкции могут самособраться в мозге. Вы слышали термин «броуновское движение»?