Чарли Уэзервакс решает, что проще всего — отвезти Ганеша Рангнекара в заброшенный склад, где он установил компьютер, встретивший их экранной насмешкой ВЫ ВИКРАМИЗИРОВАНЫ и где им показали ролик на YouTube об убийстве Хесуса Мендосы. Пока Мустафа ведёт машину, Чарли сидит на заднем сиденье рядом с жирным ублюдком Ганешем и держит дуло пистолета у него на шее. Пленник растерял всю свою язвительность; рот у него плотно сжат — словно он хочет уверить их, что местонахождение Викрама из него не вытащить. Его лицо, созданное для солнечных улыбок, мрачно — будто он знает, какие ужасы его ждут.
Но он не знает. Он не может вообразить. Скоро узнает.
Мустафа проезжает через открытые ворота и останавливается у складской двери, через которую они входили раньше.
Верна Эмбой паркует Dodge Charger у ворот и оставляет Элдона Клокера демонстрировать кому угодно свои удостоверения ФБР, или DHS, или АНБ — тем, кто может решить, что имеет право заходить на территорию. Утро залито солнцем, которое досушивает последние следы вчерашнего дождя. В чёрном костюме, с лицом в рамке вороного блеска волос, с глазами чёрными, как схлопнувшиеся звёзды, Верна шагает к складу, высоко подняв голову и расправив плечи, словно она — царица Нефертити и, упражнением некой оккультной силы, шагнула из Египта четырнадцатого века и через полпланеты, бросив мужа, Аменхотепа, ради новой жизни — техно-аркадийской правительницы мира. С собой она несёт термоконтейнер Medexpress, в котором, среди прочего, двенадцать ампул с янтарной жидкостью, где во взвеси находятся наночастицы четырёх мозговых имплантов.
Чарли втолкнул Ганеша на единственный стул у стола, на котором стоял компьютер; экран теперь был пуст.
Он прижал дуло пистолета к затылку пленника.
— Дай мне повод нажать на спуск. Я бы и рад.
Верна поставила термоконтейнер Medexpress на стол и открыла его. Изнутри клубами вырвался холодный пар. Длинными, ловкими пальцами она выставила три большие ампулы. Достала шприц для подкожных инъекций, канюлю, отрезок резиновой трубки — использовать как жгут, — и антибактериальную салфетку в фольгированном пакетике, чтобы обеззаразить место укола.
Глядя на это с очевидной тревогой, Ганеш сказал:
— Сыворотки правды на самом деле не работают. Не как следует. Точность сведений, которые из них получают, печально известна своей низкостью.
Никто не стал объяснять ему, что это не сыворотка правды.
Мустафа подтянул вверх правый рукав свитера Ганеша, открывая сгиб локтя.
— Я всё равно ничего не знаю, — сказал Ганеш. — Я не знаю, где искать Викрама.
Никто не стал объяснять ему, что врёт он неубедительно.
Мустафа затянул жгут. Он вынул салфетку из фольгированного пакетика и тщательно протёр кожу на руке Ганеша — прямо над самой заметной веной.
С точки зрения Чарли, антибактериальную салфетку можно было бы и не использовать. Ему всё равно, если Ганеш умрёт через пару дней от заражения крови. Как только они получат нужные сведения, они всё равно его убьют.
Верна нашла вену и начала вводить первую ампулу.
Меньше чем за пять минут все три будут влиты в кровоток Ганеша, и наночастицы начнут путь к его мозгу. Примерно через четыре часа механизм управления активируется, и он станет их рабом: его разум — их, чтобы снимать с него слой за слоем; его тайны — нараспашку.
Чарли Уэзервакс не намерен ждать четыре часа, чтобы приступить к допросу. Если Викрам Рангнекар, как они считают, заключил союз с Джейн Хоук, если он знает, как её найти, и, возможно, уже сейчас находится при ней, время дорого.
Подвергать пленника жесточайшим пыткам нисколько не помешает установке механизма управления. Если они узнают местонахождение Викрама за час вместо четырёх — или за два, или даже за три, — всё, что Чарли сделает с Ганешем, будет оправдано.
Не то чтобы ему нужно оправдание. У него есть власть и есть желание — и в этом случае ему больше ничего не нужно. И вообще — ему всегда нужно только это.