Толстоватый, не в форме, с ноутбуком в руках, на бегу, жалея, что съел говяжий виндалу…

Ганеш Рангнекар, сын Ашока и Дорис, знал, что он умён, очень умён, но он также знал, что он не так умен, как его двоюродный брат Викрам, и, кроме того, он понимал: при всём своём уме ему порой недостаёт здравого смысла — изъян, который он приписывал тысячам часов, убитых на видеоигры. Чем больше ты играешь, тем реальнее кажется игровой мир, но от настоящей реальности он дальше всего. Игровые миры поощряли магическое мышление; хотя реальный мир был глубоко загадочен и нашпигован странными совпадениями, магическое мышление в этой единственной настоящей жизни рано или поздно приводило к катастрофе.

Сидя в «Эскалейде», в переливной зоне Wi-Fi Quik Qwak, наблюдая на ноутбуке за тем, что происходит на складе, Ганеш чувствовал себя волшебником, а правительственные агенты казались всего лишь отрядом туповатых орков — до тех пор, пока не перестали. Он как раз выбирался из внедорожника «Кадиллак», когда увидел, как Уэзервакс и аль-Ямани выходят из здания на дальней стороне улицы.

Пока солнце ещё не поднялось над горизонтом, а слабый предрассветный свет мягко расходился веером над гребнями тёмных восточных холмов, Ганеш побежал за фабрику. Территорию склада ограждала сетка-рабица. Ворота для проезда машин стояли открытыми. Он юркнул в широкий проулок, рванул на север, расплёскивая лужи, — пока не сообразил, что бегущий человек с ноутбуком выглядит как вор и притягивает внимание. Он перешёл на шаг. На некоторых предприятиях шла ночная смена, но другие молчали. «Питербилт» у погрузочного дока, мужчины за рулём погрузчиков, кто-то возил тележки. Дальше трое рабочих устроили перекур за зданием. Проулок вывел на улицу без тротуаров, улица — на перекрёсток, где он свернул налево, на широкую магистраль с пешеходными дорожками. Но на этой более широкой улице он чувствовал себя голым — под ослепительным прожектором восходящего солнца, которое как раз прорисовывало над холмами первую огненную дугу. Он нырнул в другой проулок, петляя по промышленному району с его конвейерами и мастерскими, котельными и газовыми, металлургией и железом, с его кузнями и литейными — всему этому было присуще что-то таинственное, и многое намекало на недобрые силы, занятые злым делом.

Даже тенистые проулки, где по обе стороны громоздились здания, вскоре перестали казаться ему достаточным укрытием. Две ранние вороны с такой яростью клевали тушку крысы, что не обратили на Ганеша внимания, когда он приблизился. Один выпученный глаз грызуна, выдавленный из орбиты и остекленевший, покрасневший от солнечного света, глядел на него будто с узнаванием — словно крыса, хоть и мёртвая, разорванная клювами, была одержима какой-то нечистой силой, посланной выслеживать его глазами любых существ, в которых она сумеет поселиться.

В конце проулка Ганеш перебежал замусоренную улицу и вошёл на пустырь, заросший сорняками и усыпанный пустыми банками из-под напитков, кусками расколотых бетонных блоков, обломками досок. Добравшись до железнодорожной ветки, он решил вовсе отказаться от улиц — там четверо агентов, а теперь уже наверняка и подкрепление, скорее всего рыскали в поисках его. Он пошёл вдоль стальных рельсов, которые некоторое время шли параллельно бетонному руслу водостока: два-три фута ночного паводка после грозы неслись бурым потоком, забитым мусором, — словно принадлежащая чёрту банная вода. Потом пути прошли мимо какой-то солнечной электростанции: акры бесплодной земли, заставленные рядами наклонённых тёмных пластиковых панелей, щедро забрызганных белыми роршаховскими кляксами птичьего дерьма.

Наконец он вышел к другой улице — выбитой и в ухабах, двухполосной — напротив авторазборки, где бесчисленные разновидности машин нашли свой конец, кое-где сваленные друг на друга, как плодовитые звери, предающиеся соитию в кошмаре о самовоспроизводящихся механизмах. Над воротами крупно были намалёваны название и адрес разборки, а неподалёку высилась вышка сотовой связи — она укрепила убеждённость Ганеша, что он нашёл подходящее место, откуда можно позвонить отцу и договориться, чтобы его забрали.

Задыхаясь, с сердцем, колотившимся так, будто оно отбивало ритм тарантеллы для танцевального оркестра, Ганеш поставил ноутбук на землю и вытащил из кармана брюк одноразовый телефон. Он сел, держа этот «одноразовый» обеими руками, и ждал, пока взрывное дыхание уляжется, чтобы он мог говорить внятно.

Он обливался потом. Солёная испарина жгла глаза и застилала зрение. Он вытер лицо рукавами свитера.

Включая телефон, он услышал приближающуюся машину. Посмотрел налево. В его сторону нёсся внедорожник — слишком быстро для этой крошащейся двухполоски, его бросало из стороны в сторону через осевую, будто дорога испытывала водителя. Похожий звук заставил его обернуться направо: легковая машина летела к нему столь же безрассудно. На миг Ганешу показалось, что оба водителя играют в «кто струсит» и могут столкнуться насмерть. Но вместо этого почти одновременно обе машины резко затормозили и — по воле водителей — с заносом встали поперёк дороги, перегородив дорогу.

Внедорожник оказался кастомным Mercedes G550 Squared; из него вышли Чарльз Дуглас Уэзервакс и Мустафа аль-Ямани — звёзды короткого ролика на YouTube, который Ганеш выложил ранее. Справа от Ганеша из Dodge Charger вышли женщина в чёрном и высокий чернокожий мужчина в шляпе-поркпай — те самые, что заходили на склад вместе с Уэзерваксом и аль-Ямани.

Хотя он был измотан, Ганеш вскочил, уверенный: он обязан бежать — как бы ни были ничтожны шансы уйти, потому что его собственное выживание и выживание его семьи зависит от того, удастся ли ему ускользнуть. Он развернулся и побежал обратно — ярдов двадцать, не больше, — когда с запада стремительно подскочил вертолёт, тарахтя так низко, словно пилот собирался снести ему голову одним из полозьев. Ганеш бросился ничком, и поток воздуха от несущего винта взметнул облако пыли, трухи и мусора, от которого он закашлялся.

Когда пыль осела, Ганеш поднялся, обернулся — и оказался лицом к лицу с Уэзерваксом, который сказал:

— Ты не Викрам.

— И ты тоже, — сказал Ганеш.

Уэзервакс с размаху ударил его тыльной стороной ладони по лицу так, что Ганеш едва не рухнул на колени. Остальные трое подошли с оружием наготове, а вертолёт описал в небе дугу и вернулся — уже выше, зависнув неподалёку в ожидании.