Дом Канторов был похож на какой-то странный аттракцион «дом с привидениями» в парке развлечений, выкрашенный в ядовито-неоновый зелёный; Бобби Дикон был смертоносным духом, что крался по его комнатам.

В постирочной рядом с кухней он нашёл дверь между домом и гаражом. Он осмелился открыть её, потому что радиоглушитель по-прежнему работал. Где-то на индикаторе зон внутри системы загорелся ещё один красный огонёк — беззвучный сигнал.

Тихо он перетащил в гараж одну немецкую овчарку, потом вторую, стараясь ни обо что не ударить их головами. Большая миска с водой для животных стояла в углу кухни на проволочной подставке — так к ней легче было подходить. Он отнёс миску в гараж и поставил рядом со спящей парочкой. Туда же положил сосиски, которые они не успели съесть. Он оставил для них свет. Собаки не казались ему столь отвратительными, как большинство людей.

Закрыв внутреннюю дверь в гараж, он вернулся на кухню и замер, прислушиваясь. Два холодильника Sub-Zero не издавали ни звука. На духовках цифровые часы меняли пылающие цифры без всякого тиканья. Что-то с грохотом щёлкнуло, он вздрогнул и уже потянулся к ножу в ножнах — а затем понял: это ледогенератор плюнул свежими кубиками в свой контейнер.

С огромным ножом в правой руке он обошёл просторный первый этаж — комнату за комнатой. Увеличенное в восемьдесят тысяч раз и обработанное технологией усиления изображения, даже слабое свечение от дальних уличных фонарей и фоновый инфракрасный свет были достаточны, чтобы он ни во что не врезался и ничего не опрокинул.

Для такой работы он предпочитал нож, потому что его девятимиллиметровый Sig Sauer, даже с глушителем, не был идеально бесшумным.

Его поджарая, хлыстоватая фигура сослужила ему службу: он быстро поднялся по лестнице. Ни одна ступенька не скрипнула под ногой.

Наверху одна дверь стояла приоткрытой. За ней — хозяйская спальня. Кровать аккуратно застелена. Никого.

Дальше по коридору он приоткрыл ещё одну дверь, вошёл в комнату и увидел крепко спящего мальчика.

Он подошёл к двуспальной кровати и постоял, глядя на ребёнка: тот спал на животе, тихо посапывая. Бобби положил нож на стоявший рядом стул и вытащил из-за пояса брюк пистолет с транквилизатором.

Ему нужно было переместить мальчика, не разбудив. Обычный сон для такого манёвра недостаточно глубок. Трэвис весил, наверное, фунтов на пятьдесят меньше, чем одна собака, и Бобби надеялся, что дозы седативного в дротике не хватит, чтобы убить его. Сынок Джейн Хоук мог стоить миллионы — живым, но мёртвым он и гроша не стоил.

Он нажал на спуск.

Мальчик тонко вскрикнул — то ли от неожиданности, то ли от боли. Приподнял голову с подушки, растерянно моргнул и сказал:

— Ч… что?..

Потом обмяк и снова захрапел.

Мгновение было как в одной из тех сказок, которые Бобби считал такими гнилыми ещё в детстве: прекрасный юный принц, наследник трона, мирно видит сны в ведьминском свете; пришелец явился, чтобы украсть сопляка для короля троллей в обмен на снятие проклятия с самого себя. Бобби всегда воображал собственные версии таких тупых историй: например, там спит не принц, а прекрасная маленькая принцесса, и пришелец насилует её, убивает, потом находит королеву в её опочивальне, насилует и убивает и её тоже, а затем отрубает голову королю троллей и потрошит его за то, что тот вообще посмел наложить на него проклятие.

Теперь он сунул пистолет с транквилизатором обратно за пояс. Забрал нож со стула и вернул в ножны.

Он откинул одеяла, поднял мальчика с кровати и понёс к открытой двери.

Тишина сгустилась в доме.

Тихий, как любой сказочный воришка, Бобби понёс мальчика вниз по лестнице.