С двумя дорожками кокаина и двумя шотами Jack Daniel’s, уже работающими в его кровотоке, Бобби Дикон был уравновешен, как весы правосудия, и готов катиться дальше. Он, в конце концов, не собирался проводить эту ночь в своём мотельном номере. Он уже успел переодеться: снял чёрно-красную шёлковую пижаму и натянул белую футболку с надписью АГЕНТ СПРАВЕДЛИВОСТИ красными печатными буквами под красным черепом; поверх — бледно-зелёные больничные «скрабы», скрывавшие вызывающую футболку, и белые туфли на резиновой подошве.

Заехав в круглосуточный супермаркет, он повёл свой Mercedes Sprinter в район, где жили Канторы. Он припарковался примерно в полуквартале от их дома — по той же стороне улицы, что и он, а не прямо напротив.

Его бледно-зелёная рубаха имела рукава три четверти и была достаточно длинной, чтобы прикрыть 9-мм Sig Sauer P-226 в кобуре на ремне у правого бедра.

В задней части «Спринтера» он вынул из ящика для хранения нож «Рэмбо III». Рукоять из макассарского эбена. Двенадцатидюймовое лезвие шириной два с четвертью дюйма — из нержавеющей стали 440C. Общая длина — семнадцать с четвертью дюйма. Вес — два фунта пять унций. Остро заточен — для укола, доведён до бритвенной кромки — для реза; такой красивый торговец смертью, каких ещё поискать. Он вставил нож в специальный кожаный чехол и закрепил на ремне у левого бедра. Больничные «скрабы» скрывали и это оружие.

Перекинув через плечо большую белую парусиновую сумку-тоут со всем остальным, что ему было нужно, Бобби вышел из «Спринтера» и запер его. Обычный телевизионно-киношный взломщик, как правило, одевается с головы до ног в чёрное — будто бы чтобы раствориться в ночи и красться по теням, как кот. Любой парень в чёрном, крадущийся по дорогому району Скоттсдейла, стал бы магнитом для копов и в итоге лежал бы лицом в землю, с руками, скованными за спиной. Парень в белом хотел, чтобы его видели, а людей, которые хотят, чтобы их видели, считают столь же невинными, как белый фургон Mercedes. Бобби выглядел как интерн или санитар, возвращающийся домой после вечерней смены, — преданный и измотанный человек, ухаживающий за больными.

Почти все дома на квартале были тёмными: жильцы — либо паразитические пенсионеры, мечтающие утром о ещё одном раунде гольфа, либо жадные трудоголики, которые встанут до рассвета и с головой уйдут в добывание всемогущего доллара; шанс, что кто-то окажется у окна и сочтёт Бобби подозрительным, был невелик. Да и вообще, ему требовалось меньше минуты, чтобы дойти до подъездной дорожки Канторов, и за это время по улице не проехала ни одна машина.

В этот час таймеры уже отключили подсветку ландшафта. Пальмы и оливы украшали участок, отбрасывая лунные тени, и всё же — с полной уверенностью в своём праве быть здесь в качестве агента правосудия — Бобби смело направился к задней стороне дома.

На патио из плитняка у кухонной двери он поставил сумку. Из неё он вынул автоматическое устройство для вскрытия замков, которое называют полицейским пистолетом для открытия замков, купленное им в Даркнете, и отложил в сторону. Учитывая двух собак, он достал из сумки пистолет, стреляющий дротиками с транквилизатором, и положил рядом с «пистолетом» для отпирания замков.

Очки ночного видения ATN PVS7–3, MIL-SPEC Generation 4 — армейского стандарта, используемого всеми родами войск, — позволили бы ему пройти по дому призраком, не включая свет. Он надел очки, но пока что откинул их на лоб.

Последним предметом, который он вынул из сумки, был незаконный радиоглушитель, изготовленный в Узбекистане. Он купил его у пары из Реседы, Калифорния, — тех, кто поставлял широкий ассортимент полезной экипировки и оружия, добытых через их связи в Восточной Европе и России, а также превосходные поддельные удостоверения личности и документы, которые они делали сами.

Он тщательно изучил охранный комплект, установленный компанией Vigilant Eagle, и, более того, действительно взломал компьютерную систему фирмы так, что его не обнаружили. Система была хорошо спроектирована, но традиционна: датчики на дверях и открывающихся окнах. После постановки на охрану, если дверь или окно открывались, соответствующий датчик уведомлял базовый компьютер где-то в доме — обычно в чулане, — и по выделенной телефонной линии уходил звонок на центральную станцию охранной компании, которая, в свою очередь, оповещала полицию.

Самая большая слабость заключалась в том, что датчики связывались по радиоволнам. Узнав частоту, на которой работала Vigilant Eagle, Бобби мог заглушить сигнал и не дать датчику предупредить домашнюю базу. Осознав этот изъян, многие охранные фирмы добавили в свои системы антиглушительное ПО, но до сих пор большая часть этого «ПО» оказывалась мусором, который не побеждал глушение, а лишь зажигал индикатор НЕИСПРАВНОСТЬ ЗОНЫ, на который никто не обратил бы внимания, — без сопутствующего звукового сигнала.

Он просунул тонкую отмычку «пистолета» в замочную щель задней двери и четыре раза нажал на спуск, пока все штифты цилиндрового механизма не встали на линию среза. Он вынул отмычку и отложил устройство в сторону.

Бобби опустил очки ночного видения на глаза. Они окрашивали мир в зелёные тона, потому что человеческий глаз наиболее чувствителен к тем длинам волн света, что ближе всего к 550 нанометрам, к зелёной части спектра. Это позволяло сделать дисплей более тусклым, чтобы он не так быстро разряжал батарею.

Если бы охранная система включала датчики движения, Бобби не боялся бы их. С двумя собаками, бродящими по дому, их бы не задействовали.

Из сумки он достал деликатесные сосиски, купленные в круглосуточном супермаркете, и снял упаковку.

Когда он открыл дверь, тревога не прозвучала.

Он бросил восемь сосисок на кухню и переступил порог, держа в правой руке пистолет с транквилизатором.

Немецкие овчарки по своей природе — прилежные защитники семьи. Они, как правило, не спят непрерывно всю ночь, а время от времени обходят периметр дома, прежде чем вернуться в постель. По опыту Бобби, обнаружив злоумышленника, они редко лаяли или нападали сразу, но низко рычали в горле, беря момент на оценку ситуации.

Подарок в виде сосисок не убедил бы дрессированную атакующую собаку в безобидности намерений Бобби, но обычные домашние питомцы обычно хотя бы на миг терялись от такого хода — достаточно надолго, чтобы он мог «усыпить» их своим пистолетом.

Когда он мягко притворил за собой дверь, две рычащие собачьи фигуры с сияющими зелёными глазами вплыли на лапах в кухню. Запах сосисок вызвал у них собачий двойной взгляд, который был бы смешон, не будь у них такие злые зубы.

Мясо отвлекло их ровно настолько, чтобы Бобби успел сделать два выстрела в упор. Пистолет работал на сжатом воздухе и издал лишь тончайший шёпот звука. Сила транквилизатора была такова, что у собак не оказалось ни времени, ни ясности в голове, чтобы ответить на это оскорбление воем или даже слабой атакой. Они жалобно заскулили, пошатнулись и осели на зад. Потом распластались на полу, захныкали, вздохнули — и провалились в сон.

Бобби стоял, прислушиваясь к дому. Тихо.

Сигнализация всё ещё была включена, но никакой звонок на центральную станцию не ушёл.

Успешно проникнув в дом — с пистолетом у одного бедра и массивным ножом «Рэмбо III» у другого, с двумя большими псами, распростёртыми перед ним, — Бобби Дикон испытал дрожь власти, крайней силы, и был готов наброситься на женщину, как только он и умеет набрасываться. Насколько ему известно, сейчас здесь нет женщины; стало быть, это желание какое-то время останется неудовлетворённым. Зато есть люди, которых нужно убить, и мальчик, который, должно быть, стоит миллионы для правильного покупателя, — а значит, в промежутке будет немало забав; и отложенное сексуальное удовлетворение окажется только слаще, когда он всё-таки его получит.