Мудрость тысячелетий и множества культур громоздилась на решётчатом лабиринте стеллажей, обрамлявших тускло освещённые проходы, где никто не искал знания, — всё вокруг было так же тихо, как неоткрытая гробница фараона в пирамиде, занесённой тысячей футов песка.

В ту первую пятницу апреля Джейн Хоук устроилась в библиотеке в долине Сан-Фернандо, к северу от Лос-Анджелеса, и работала за одним из компьютеров общего доступа, стоявших в небольшом компьютерном закутке, который в данный момент был единственным местом, где в здании происходило хоть какое-то движение. Поскольку каждый компьютер оснащён GPS-локатором — как и смартфоны, электронные планшеты и ноутбуки, — ничего из этого при ней не было.

Хотя власти, разыскивавшие её, знали, что она пользуется библиотечными компьютерами, на этот раз она избегала сайтов, которые они могли бы счесть для неё ожидаемо интересными. Поэтому она была относительно уверена: ни одна из её проверок не запустит программу «ведение по следу» и не укажет её местонахождение.

Пытаясь разоблачить кабалу тоталитаристов на верхних этажах власти и частного бизнеса, она снова и снова выходила на человека, который, казалось, стоял на вершине пирамиды, — и каждый раз выяснялось, что истинный «номер один» другой, всё ещё скрытый тайной. В последнее время она лихорадочно работала с этими именами — все они принадлежали богатым людям, — выискивая связи между ними. Одну она нашла: очень публичную приверженность филантропии — возможно, потому, что репутация «человека благотворительного» могла служить прикрытием тёмных намерений.

Хотя существовали десятки тысяч благотворительных организаций на выбор, люди, которых она знала как близких к вершине этой кабалы, входили в советы попечителей многих одних и тех же некоммерческих структур. И человек, чьё имя чаще всего всплывало рядом с их именами, — Уэйнрайт Уорвик Холлистер, новая для неё фигура, — вдобавок оказался самым богатым из них всех.

В таком радикальном заговоре, нацеленном на преобразование Америки — да и всего мира, — верховный лидер, самоназначенный интеллектуал, вдохновлявший преданность других, вовсе не обязательно должен быть самым богатым. Фанатичная страсть к переменам и господству могла вознести на такую позицию человека скромных средств.

Однако Холлистер, мегамиллиардер, имел собственный щедро финансируемый фонд, и чем глубже она в него вникала, тем более любопытным и подозрительным он ей казался.

Фонд Уэйнрайта Холлистера, как будто бы созданный для поддержки исследований рака, делал значительные пожертвования одной некоммерческой организации, находившейся под контролем доктора Бертольда Шенека — гения, который задумал, разработал и довёл до совершенства нанотехнологический мозговой имплант, сделавший возможной для этой кабалы погоню за абсолютной властью. Бинго.

Многие, уткнувшись в компьютер или смартфон, настолько отвлекались, что переставали замечать происходящее вокруг и оказывались в «Белом состоянии» — одном из четырёх цветовых кодов Купера, описывающих уровни ситуационной осведомлённости. Получив за три года диплом по судебной психологии, пройдя восемнадцать недель подготовки в Куантико и прослужив агентом ФБР шесть лет, прежде чем уйти в бега, Джейн постоянно находилась в «Жёлтом состоянии»: расслаблена, но настороже, внимательна, не ожидает нападения — но и не бывает слепа к важным событиям вокруг.

Непрерывная ситуационная осведомлённость была необходима, чтобы не сорваться внезапно в «Красное состояние», когда реальная угроза неизбежна.

Между жёлтым и красным было «Оранжевое состояние», когда внимательный и настороженный человек замечал в ситуации нечто странное или неправильное и понимал: возможная угроза нависает. Сейчас, краем зрения, она уловила, что мужчина, вошедший после неё и севший за один из других компьютеров, проводит куда больше времени, глядя на неё, чем на экран перед собой.

Может, он таращится лишь потому, что ему нравится, как она выглядит. Она прекрасно знала, что такое мужское внимание.

Её собственные волосы скрывал отличный пепельно-русый парик — нарочито растрёпанная стрижка; голубые глаза контактные линзы сделали серыми; фальшивая родинка величиной с горошину, приклеенная к верхней губе «жевательной резинкой для грима», чуть чрезмерный макияж и помада Smashbox — всё это означало: она целиком в образе Лесли Андерсон. Поскольку она выглядела моложе своих лет и носила бутафорские «сценические» очки с ярко-красной оправой, её легко могли принять за прилежную студентку. Она никогда не вела себя украдкой или нервно, как, по ожиданиям, должна была бы вести себя самая разыскиваемая беглянка из списка ФБР; напротив, привлекала к себе внимание тонкими способами — зевая, потягиваясь, бормоча что-то экрану — и непринуждённо болтала с каждым, кто к ней обращался. Она была уверена: средний гражданин не сумеет легко «прозрачить» Лесли Андерсон и узнать в ней женщину, которую СМИ называли «прекрасным чудовищем».

Однако парень продолжал на неё смотреть. Дважды, когда она небрежно взглянула в его сторону, он быстро отвёл глаза, делая вид, будто поглощён данными на своём экране.

По генетическим корням он был родом с Индийского субконтинента. Карамельная кожа, чёрные волосы, большие тёмные глаза. Фунтов тридцать лишнего веса. Приятное круглое лицо. Лет двадцать пять. В хаки и жёлтом пуловере.

На полицейского он не походил, как и на «призрака» из спецслужб. И всё же он её тревожил. Не просто тревожил — сильнее. Она никогда не отмахивалась от тихого, маленького голоса интуиции, который столько раз помогал ей выжить.

Итак, «Оранжевое состояние». Два варианта: вступить в контакт или уйти. Второе почти всегда было лучшим выбором, потому что первое куда чаще приводило к «Красному состоянию» и жёсткой стычке.

Джейн вышла с сайта, который изучала, стёрла историю просмотров, отключилась от компьютера, подхватила свою сумку и вышла из закутка.

Двигаясь к стойке выдачи, она оглянулась. Полный мужчина стоял, держа что-то в одной руке у бедра — издали она не могла разобрать что, — и смотрел ей вслед, говоря в свой телефон.

Когда она открыла дверь главного входа, то увидела другого мужчину: тот стоял у её металлически-серого «Форд Эксплорер Спорт» на общественной парковке и говорил по своему телефону. Высокий, худой, весь в чёрном — он был слишком далеко, чтобы она смогла разглядеть лицо. Но в этот мягкий солнечный день его плащ, доходивший до колен, мог скрывать обрез — или, возможно, Taser XREP двенадцатого калибра, способный выстрелить электронным снарядом и поразить обездвиживающим разрядом с расстояния в сто футов. Он выглядел столь же реальным, как смерть, и при этом призрачным — словно убийца, проскользнувший через разрыв в космической ткани между этим миром и другим, по некой мистической миссии.

«Эксплорер», угнанный автомобиль, был «обнулён» в Мексике, получил специальный двигатель Chevrolet мощностью семьсот лошадиных сил — 502 кубических дюйма — и был куплен у надёжного чернорыночного торговца в Ногалесе, штат Аризона, который не вёл записей. Казалось, никак нельзя было связать эту машину с ней.

Вместо того чтобы выйти наружу, она закрыла дверь, повернула направо и пошла между книжными полками. Проходы не были для неё лабиринтом, потому что она успела разведать это место, когда пришла, — прежде чем сесть за компьютер.

Табличка «ВЫХОД» отмечала дверь в задний коридор, пахнувший свежесваренным кофе. Кабинеты. Кладовки. Открытая ниша с холодильником для напитков. Короткий проход пересекал более длинный, и в конце ещё одна дверь выводила на маленькую служебную парковку, за которой тянулся проулок.

Три машины и «Шеви Тахо» уже занимали этот задний дворик, когда она проверяла его раньше.

Теперь, вдобавок к ним, на пятом из семи мест, к западу от задней двери библиотеки, стоял белый «Кадиллак Эскалейд». Женщина за рулём «Кадди» была с той же карамельной кожей и чёрными волосами, что и мужчина за компьютером. Она прижимала телефон к уху и разговаривала с кем-то — что само по себе ещё не доказывало соучастия, — однако её взгляд был прикован к Джейн, как взгляд стрелка к мишени.

В любой кризисной ситуации самое важное — уйти с «икса», сдвинуться с места: ведь если ты не удаляешься от угрозы, кто-то с дурными намерениями, будь уверен, приближается к тебе.

Обойдя «Эскалейд», Джейн пошла на восток. Вдоль северной стороны проулка тени двух-, трёх- и четырёхэтажных зданий рисовали на асфальте узор, похожий на зубцы крепостных стен, и она держалась в этой тени — ради того скромного укрытия, которое она давала, — быстро минуя мусорные контейнеры, стоявшие как часовые. К югу, за библиотекой, был парк, а за парком — детский сад с огороженной площадкой.

Она оказалась напротив парка, где финиковые пальмы шуршали в лёгком бризе и качали свои тени по траве, когда высокий мужчина в плаще появился словно по волшебству и двинулся к ней — не бегом, не спеша, как будто заранее было предрешено, что она его добыча и он возьмёт её, когда захочет.

Слева от неё в зданиях располагались лавки и заведения, названия которых были выведены на задних дверях: сувенирная лавка, ресторан, канцелярский магазин, ещё один ресторан. Дома на этом квартале имели общие стены, так что между предприятиями не было служебных проходов.

Когда седан въехал в восточный конец проулка и встал наискось, перекрыв путь, Джейн даже не стала оглядываться назад, потому что не сомневалась: «Эскалейд» так же перекрыл западный конец.

Торопясь, она попробовала несколько дверей, и третья — «КЛАССИЧЕСКАЯ ПОРТРЕТНАЯ ФОТОРАФИЯ» — оказалась не заперта. Она вошла внутрь, где ряд маленьких окон под потолком пропускал достаточно света, чтобы различить совмещённое помещение приёма заказов и кладовую.

Полки были пусты. Когда она повернулась к двери в проулок, чтобы запереть на засов, оказалось, что замок сломан.

Её искусно загнали сюда. Предыдущий арендатор съехал. Она вошла в ловушку.