Среди этих многолюдных масс Мустафа аль-Ямани почти не видит ни одежды, ни украшений, ни парфюма, которые одобрил бы. Вокруг него кишит обычная чернь и сволочь, и от этого ему ещё сильнее хочется в тихие верхнесредние анклавы Лонг-Айленда. Почему хороший вкус и высокий стиль ускользают от стольких простолюдинов, — загадка, которую он никогда не разгадает и разгадывать не станет. Уже одно присутствие среди такого количества этих прискорбных людей, захваченных зрелищем, заставляет его кожу зудеть.

Мустафа и Чарли стоят в кузове брошенного пикапа на перекрёстке Тёрд-стрит и Монро-стрит, смотрят поверх голов толпы — туда, где у базилики, кажется, телегруппы берут у людей интервью о том, что Мустафа может лишь вообразить. Куда ни глянь — на юг или на север по Тёрд-стрит, или на восток по Монро-стрит, — десятки людей спешат сюда. В эпоху терроризма от таких мест бегут; к ним не стекаются. Здесь, должно быть, уже тысяча человек в непосредственной близости, и число быстро растёт. Очевидно, что-то по телевизору взбудоражило людей и создало у них впечатление, будто здесь безопасно.

Он говорит Чарли:

— Что происходит, что это значит?

Ещё прежде чем наставник успевает ответить, Мустафа — задавая вопрос — слышит, как два слова выкрикивают с возбуждением некоторые из самых последних пришедших, проталкивающиеся через уже существующую толпу так, словно им во что бы то ни стало нужно приблизиться к центру событий:

— Джейн Хоук... Джейн Хоук... Джейн Хоук...

И тут же четверо мужчин выходят с Монро-стрит, двигаясь против течения, пробивая себе дорогу кулаками и локтями. Впереди — Ламберт Эш, аркадиец и спецагент, руководящий финиксским отделением ФБР. Трое за ним — тоже аркадийцы, знакомые по палатке оперативного штаба на мемориальной площади Уэсли Болина у капитолия штата. Они, похоже, в отчаянном бегстве.

Повысив голос, Мустафа снова спрашивает:

— Чарльз, что это значит?

Чарли кладёт руку Мустафе на плечо.

— Друг мой, это значит, что теперь каждый сам за себя. Пора каждому из нас приводить в действие планы отхода, которые он составил на случай самого худшего.

Озадаченный, Мустафа говорит:

— Планы отхода? У меня нет никаких планов отхода. Когда революция победит, у меня наконец будет особняк в Ист-Эгге. Это и есть мой единственный план.

Голос Чарли становится глубоко печальным, когда он говорит:

— Дорогой друг, я не хотел обливать ледяной водой твои мечты, но нет такого места — Ист-Эгг. И нет Уэст-Эгга.

— Но как же нет? Они есть — в великолепном фильме. Я прочёл достаточно книг, чтобы увидеть, что они есть и в книгах.

— Автор, Ф. Скотт Фицджеральд, их придумал, — настаивает Чарли. — Это вымышленные места. На Лонг-Айленде ты найдёшь много милых городков, но ни Ист-Эгга, ни Уэст-Эгга там нет.

Голос Чарли Уэзервакса остаётся глубоко печальным. Но в его глазах мерцает искорка удовольствия, и в правом уголке рта появляется едва заметный изгиб, который мог бы быть насмешливой улыбкой, — будто он давно лелеял момент, когда сможет открыть Мустафе эту правду.

— Прощай, — говорит Чарли. — Я никогда тебя не забуду.

Ошеломлённый и растерянный, Мустафа пожимает протянутую руку.

Чарли перелезает через задний борт, спрыгивает на улицу и пробирается наружу через орды набегающей толпы — высокая, внушительная фигура, спокойная даже в кризисе.

— Хоук... Джейн Хоук... Джейн... Джейн Хоук...

Имя раскатывается по возбуждённым легионам, как псалом, — словно они всегда знали о ней правду, никогда не покупались на ложь и пришли сюда теперь праздновать.

Для них она, может, и чемпион, но для него она — разрушительница будущего. У Мустафы нет планов отхода; больше нет Ист-Эгга; нет надежды, что ему позволят сменить имя на Тома Бьюкенена или Ника Каррауэя. Его никогда не примут в общество «старых денег» так, словно он родился в нём.

Двое мужчин подходят к пикапу с Монро-стрит, бегут за Чарли; оба в очках LLVision и несут с собой «библиотеку» распознавания лиц — устройство размером с книгу в твёрдом переплёте.

Мустафа кричит им, показывает значок ФБР и требует их устройства. Один показывает ему средний палец и торопится дальше, но второй задерживается, чтобы передать снаряжение ему наверх.

Надев очки, Мустафа медленно поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, позволяя камерам сканировать толпу с его возвышения. В базе есть и Джейн, и Викрам. Если он найдёт одного, значит, найдёт обоих.