Холлистер дремлет в тепле «Сно-Кэта», выбираясь наружу лишь затем, чтобы помочиться, и никогда не задерживаясь после того, как закончит свои дела, потому что она всегда там — голая и безмозглая, с трупом младенца на руках. Она будет там до тех пор, пока кинорежиссёр не умрёт, ибо каким-то образом Бакл её наколдовал.

Город лежит в полуночной тишине; никого не видно, кроме тех, кто прочёсывает окрестности, но, учитывая час, в домах и прочих зданиях горит удивительно много света: жители насторожены странностью происходящего и, без сомнения, напуганы — как и должны быть.

Весь день и весь вечер они были без телефонной связи и интернета, сидели взаперти по домам и на своих предприятиях. Рано или поздно эти хитрые деревенщины, эти невежественные дураки, покорятся Холлистеру как своему законному властителю. Они перестанут вступать в сговор, пряча от него кинорежиссёра.

Ему бы хотелось участвовать в поисках, рыскать по их убогим жилищам, потешаться над их вкусом в обстановке, видеть, как они в его присутствии осознают ничтожность собственной жизни. Но, учитывая, что у многих из них есть оружие, он предпочитает не соваться к ним, пока Бакл не будет найден.

Он прислушался к совету Энди Годдарда и заменил вымотанных помощников шерифа свежими. Неважно, кого он использует для поисков. Они все — обращённые, и он волен распоряжаться ими как пожелает. Он также подтянул свежих рэйшоу из службы охраны ранчо.

Они координируют действия друг с другом через шепчущую комнату. Не случилось никакого катастрофического психологического срыва — такого, какой недавно произошёл в Боррего-Спрингс и Боррего-Вэлли, когда один нестабильный человек заразил других своим безумием, транслируя его прямо им в головы. Технология работает. Она надёжна. Если бы она не была надёжна, революция была бы обречена на провал, но это не так. Холлистер не терпит поражений.

Он решил вычистить из центрального комитета тех, кто хочет вымарать шепчущую комнату из программ обращённых. Как только с делами в Уиллисфорде будет покончено, он прикажет их казнить. Ему не станут сопротивляться. Всю жизнь он побеждал любое сопротивление. Он не помнит времени, когда у него не было огромного богатства, а значит — не помнит и времени, когда он был лишён абсолютной власти.

Маи-Маи думала, что приобрела власть над Холлистером, когда сказала ему, что беременна, но она не понимала, что её мозг оплетён паутинно-тонкими цепями порабощения; что её свободная воля — иллюзия; и что он не допустит наследника. Никто не может обмануть его, никто не может победить его. Он всегда давил сопротивление — и будет давить всегда.

Ему снова нужно помочиться, но она там, под одним из фонарей на парковке, держит на руках мёртвого Дидерика, и каждый раз, когда он выходит из «Сно-Кэта», она медленно приближается к нему. Похоже, она совсем его не боится. Он не понимает, чего хочет эта женщина. Трудно сокрушать сопротивление, когда она не испытывает страха и когда её намерения — загадка.