Эфрате Соненберг было девяносто лет, но она ещё держалась бодро и могла быстро подниматься и спускаться по потайной лестнице, заботясь о нуждах и удобстве своих гостей: красавца мистера Ригговица, странного, но милого Корнелла Джасперсона, дорогого мальчика и двух воспитанных собак.

Тайный подвал был оборудован четырьмя кроватями — на одну больше, чем требовалось сейчас. Раньше Эфрата сняла с матрасов пластиковые чехлы от пыли, которые закрывали их долгие годы. До приезда гостей она и её дочери, Орли и Нофия, застелили кровати свежими простынями и наволочками. В ванной они оставили достаточно полотенец и туалетных принадлежностей, а холодильник заполнили едой. На всё время собаки должны были оставаться наверху, где Эфрата и Нофия — прожившая здесь четыре года, со смерти Виктора, её мужа, — могли за ними присматривать.

Орли и Нофия, Корнелл и красавец мистер Ригговиц сидели за столом: поздно перекусывали и играли в карты — Эфрата обнаружила, что это надёжный способ успокоить нервы.

Мальчик был в пижаме, в постели; несмотря на поздний час, он не мог уснуть, сидел, прислонившись спиной к изголовью, и держал большой стакан с рутбир-флоутом, который Эфрата сделала для него. Она сидела рядом, на стуле, с книжкой сказок в руке, но Трэвис был слишком полон вопросов, чтобы слушать волшебную историю.

— Зачем вы спрятали целый подвал? — спросил он.

— Ну, потому что долгое время в моём детстве я каждый день жила в страхе.

— Из-за подвала? Там было чудовище?

— Нет, не из-за подвала. Я боялась тех, кто мог найти меня — прячущуюся в подвале. Я, видишь ли, немного сумасшедшая.

Он наклонил голову и недоверчиво посмотрел на неё.

— Вы не выглядите сумасшедшей. А рутбир у вас вкусный.

— Ну, я достаточно сумасшедшая, поверь. Я так и не избавилась от того страха. Вообще никогда от него не избавилюсь. Даже здесь, в прекрасной Америке. Я всегда хотела иметь место, где можно спрятаться — или спрятать других, — если мир станет темнее. Это сложная история, милый, и слишком страшная для ребёнка твоего возраста.

Он зачерпнул из стакана немного мороженого.

— А как вы сделали тут подвал и сохранили это в секрете?

— Когда мы с моим мужем, Сэмом, построили этот милый дом, подвал вовсе не был тайным. Но мой Сэм потакал мне. Всегда. Он был самым добрым, самым мягким человеком. Мы спроектировали всё так, чтобы потом лестницу можно было спрятать, а всё здесь внизу — стереть из памяти.

— Но зачем? — снова спросил он. — Скажите. Я не из пугливых. Я же фэбээровский мальчишка, знаете.

Она долго смотрела на него, потом отложила книгу.

— Когда я была ребёнком — примерно вдвое старше тебя…

— Давно это было?

— Ну, наверное, почти восемьдесят лет назад.

— Ух ты! Вы правда очень старая.

Она тихонько засмеялась.

— Да, правда. Иногда мне самой удивительно, как я стара. Так вот, это было в Голландии. Всю мою семью спасли, когда добрые люди спрятали нас в части своего подвала, которую они заложили стеной, чтобы никто не знал, что она там есть.

— А где Голландия?

— В Европе, полмира отсюда.

— А от кого вы прятались?

— От нацистов. Ты о них слышал?

— Нет. Я слышал про вампиров и оборотней. Но я не думаю, что они настоящие. Нацисты были чудовищами?

— Да, милый. Они были страшными чудовищами.

— Они хотели вас съесть?

— По сути, да — именно этого они и хотели. А теперь допивай свой рутбир. Поздно, а растущим мальчикам нужен сон.

Когда он доел угощение, она взяла у него пустой стакан, отставила в сторону, укрыла его и поцеловала в лоб.

Он протянул руку и положил ладонь на её руку.

— Я рад, что чудовища вас не съели.

— Спасибо, Трэвис. Я люблю думать, что они сломали бы об меня зубы, если бы попробовали.

— А вы думаете, они съедят меня?

— Ни за что, солнышко. Здесь ты в безопасности. Здесь нет чудовищ.

— Моя мама где-то там, одна, и я знаю: они очень хотят съесть её.

Хотя родители Эфраты выжили, её бабушки и дедушки, которых она так любила, погибли. Память об этой утрате мешала ей быть Поллианной хоть в какой-то мере, но она верила в то, что говорила мальчику.

— Милый, там, снаружи, есть целый мир людей, которые любят твою маму, людей, которые даже никогда с ней не встречались, но почему-то знают её правду; и когда она попросит о помощи, я уверена, всегда найдутся люди, которые встанут рядом с ней, когда она будет в них нуждаться.