Печенье было домашнее, хрустящее и вкусное. Кофе тоже оказался хорош, а шоколадное молоко Трэвиса выглядело густым, насыщенным.

Корнеллу понравилась керамическая кружка. Большая, бледно-коричневая, вмещала уйму кофе. Понравился и кухонный стол — весь из тёмного дерева, отполирован до блеска. Всё казалось очень основательным — словно могло простоять здесь ещё долго после того, как рухнет цивилизация.

Кухня была уютная: наверху висели медные кастрюли и сковороды, столешницы — из золотистого гранита, тёмные шкафы — под стать столу. Место было странное, и всё же Корнеллу оно казалось знакомым — будто он уже бывал здесь, в другой жизни. Он не любил странные места, потому что никогда не знаешь, что в них может случиться, но здесь ощущалось так, будто ничего плохого произойти не может.

Комок шерсти в углу комнаты — это были Дюк и Куини, и золотистый ретривер по кличке Янкель: они вымотались в играх и теперь вместе дремали.

Он, Трэвис и мистер Ригговиц сидели за столом в пижамах, ели печенье, словно им здесь и место, — и поразительно было, что никто из них не мёртв.

Раввин казался очень приятным, но безумно занятым: то входил на кухню, то выходил, всегда в спешке, сообщая мистеру Ригговицу то одно, то другое. Корнелл раньше ни разу не встречал раввина. Когда он услышал, что в доме есть раввин, он испугался, но оказалось, бояться было нечего.

Но лучше всего здесь была миссис Рабби — она дала им печенье и сварила кофе. Она сидела с ними, составляя список, какая одежда им нужна и какие размеры они носят. Она собиралась вскоре поехать за покупками. Миссис Рабби была миловидной женщиной с музыкальным голосом, но она была не просто миловидной и не просто сладкоголосой. Когда она встала, чтобы налить ещё кофе и принести Трэвису молока, это было как у мистера Пола Саймона: Она двигалась так легко, что я думал лишь о солнечном свете.

«Мерседес-Спринтер», принадлежавший тощему похитителю и несостоявшемуся убийце, спрятали в гараже раввина. Раввин сказал, что надёжный человек по имени Лешем приедет и увезёт его до самого Тусона, а там бросит.

По просьбе раввина один из прихожан синагоги проехал мимо дома Кантора. Сказал, что улица «выглядит как парковка ФБР».

Мистер Ригговиц и раввин сошлись во мнении, что дом раввина со временем может стать местом, где ФБР начнёт их искать, поэтому уже строили планы перевезти их позже, в течение дня.

Корнелл как можно яснее объяснил миссис Рабби, что он носит только белые носки и белое бельё, и чтобы нигде не было красного цвета — никогда, никогда, пожалуйста и спасибо, — и только кроссовки, но не такие, что выпускает компания, в названии которой есть буква K. Когда она записала всё это в свой список покупок, он развязал узел на горловине наволочки, которую привёз в багаже ещё из Боррего-Вэлли и которая оказалась единственной вещью, спасённой им из своих пожитков в доме Кэнтора, и положил на стол две пачки стодолларовых купюр.

— Думаю, этого хватит, чтобы одеть нас троих, пожалуйста и спасибо.

— Мистер Джасперсон, — сказала она, — здесь двадцать тысяч долларов. Это слишком много для того, что в этом списке.

— Э-э. Э-э. Э-э. Может, вы ещё купите собакам игрушек. Собаки любят игрушки. Они хорошие собаки.