В «Приюте всадника» стоял музыкальный автомат. Том Бакл прежде видел такие только в кино, потому что в каждом ресторане, где ему доводилось есть в молодости, всегда играла какая-нибудь раздражающая фоновая музыка — та или иная. Этот автомат, похоже, был набит исключительно звёздами кантри — прежними и нынешними. Ещё до того, как Тому и Портеру Крокетту принесли еду, другой посетитель, обедавший и выпивавший в одиночку за стойкой, начал скармливать машине монетки, наполняя заведение песнями о неверных жёнах, утраченной любви и одиноких ночах.

Музыка служила прикрытием для их разговора, и к тому времени, когда они пили кофе, Том успел рассказать полковнику всё, что Холлистер открыл ему об аркадийцах, механизме контроля через нанопаутины и списке Гамлета. Он пересказал смерть Маи-Маи, все повороты и развороты охоты в снегу. Не раз он поражался, что Портер воспринимает это без тени скепсиса — словно уже и так знал всё, что ему рассказывают.

Когда Том снова заметил, что полковник слишком уж легко всему верит, Портер сказал:

— Сынок, уже сколько лет я смотрю, как мир сходит с ума по технологиям. Двадцать лет нам твердят, будто интернет и смартфоны и все новые способы получать информацию делают нас умнее, — а по последним исследованиям выходит, что у нас и внимание усыхает, и IQ вместе с ним. Есть вон один тип — электромобили строит, говорит, надо на Марс переезжать, чтобы спасти человеческий род, будто мир без воздуха и, может, с двумя ведрами воды, да ещё и холодный, потому что далеко от Солнца, — это какой-то рай. Этот же тип и ещё кое-какие важные шишки уверяют, что роботы будут куда умнее людей, которые их проектируют и собирают, — но прецедент подсказывает: не спеши верить.

— «Прецедент»?

— Тысячи лет люди думают, что они умнее Бога, — а я ещё не видел, чтобы хоть кто-то построил вселенную или планету. Да даже не видел, чтобы кто-то понял, как создать с нуля крохотную зверушку, которой мы раньше никогда не видали. Так что, когда ты говоришь, что эти аркадийцы вознамерились менять мир, впрыскивая наномашины людям в мозги… Ну, по мне, это не менее правдоподобно, чем их мечты перевезти на Марс несколько миллионов человек и построить им там города, когда мы тут, у себя под боком, даже бездомным помочь не можем.

За окном медленно проехал по улице чёрно-белый Jeep Cherokee с гербом управления шерифа округа на дверце. Вплотную за ним следовала точно такая же машина. Третья сбросила скорость и свернула на парковку «Приюта всадника».

Портер Крокетт бросил на стол несколько купюр, отодвинул стул и сказал:

— Пойдём со мной, Том.

— Куда?

— Куда угодно, только не сюда.

Том последовал за полковником Крокеттом через распашную дверь на кухню, где их официантка, Луиза, ждала у раздаточного стола, чтобы забрать заказ для клиента.

— Дорогуша, — сказал ей Портер, — этот мой дружок — хороший человек, только за ним охотится плохой.

— Какой ещё плохой? — спросила она.

— Уэйнрайт Холлистер. Натравил шерифа на поиски, хотя мой дружок закона не нарушал.

— Этот сукин сын, — сказала Луиза, и повар поднял взгляд от жарочной поверхности и добавил:

— Холлистер — жуткий кусок дерьма.

— Он эту территорию ведёт так, будто это его личное ранчо, — сказала Луиза.

Портер положил ей руку на плечо.

— Мне просто нужно на время спрятать Тома. Ты всё ещё держишь запасной ключ там же, где всегда?

— Там же.

— Можно мы устроимся на пару часов?

— Конечно, милый. А что с твоим пикапом у входа?

— Ты сегодня пешком на работу пришла? — спросил Портер.

— Как всегда.

— Тогда просто скажешь, что пользуешься «Фордом», пока я поживу у тебя несколько дней.

Луиза поцеловала его в щёку. Это был тот самый непринуждённый, но значимый поцелуй, за который Том отдал бы всё на свете, лишь бы выпросить у актёров в одном из своих фильмов.

— Думаю, скоро они будут входить через парадную дверь, — сказал полковник.

— Тогда сматывайтесь, — сказала Луиза.

Портер провёл Тома через кухню, мимо небольшой команды сотрудников, которая их будто не замечала — словно брала пример с Луизы и повара. Они вышли из «Приюта всадника» через чёрный ход и оказались на служебной парковке.

Том сказал:

— Вы с Луизой… вы вместе?

— Женился бы на ней хоть сейчас, — сказал полковник, — да только она не так уверена, как я.

— Давно ты вдовец?

— Слишком, чёрт возьми, давно. Жизнь и в лучшие времена одинокая штука, а уж последние семь лет — и подавно.