Чарли Уэзервакс стоит у окна в гостиничном холле и смотрит на композиции из низких и высоких пальм, которым не удаётся придать тропическую мягкость суровой реальности пустыни, посреди которой стоит этот город. Каса-Гранде означает «большой дом». В 1684 году миссионер-иезуит так назвал расположенные неподалёку руины индейцев хохокам четырнадцатого века — Каса-Гранде. Во многих старых фильмах гангстеры называют тюрьму «большим домом», и это подходит, потому что Чарли чувствует себя в плену у этого городка.

Нынешний управляющий отеля работает всего три месяца. Он обаятельный, учтивый, уважительный. Он горит желанием помочь ФБР, хотя ему не сказали ни слова о подозреваемой, за которой они сюда приехали. Чарли считает, что управляющий — фальшивка. Впрочем, Чарли считает, что все — фальшивки.

И всё же ему хочется совершить случайный акт жестокости, сделать этот день таким, который этот вежливый свежемордый сукин сын не забудет до конца жизни. На столе у управляющего стоит фотография жены и двоих детей. Чарли о них расспрашивал. Жена, Вивека, домохозяйка. Сыну двенадцать, дочери восемь. Чарли хочет вычислить дом управляющего, наведаться к жене и заставить её двух сопляков смотреть, как он снова и снова бьёт женщину тазером, тратя батарейку за батарейкой, пока она не утратит контроль над мочевым пузырём — а то и над кишечником.

В отеле есть камеры наблюдения в коридорах и лифтах и во всех прочих общественных местах — хотя не в мужском и женском туалетах при ресторане. Камерами покрыты все наружные двери, как и каждый сектор парковки, которая почти полностью окружает комплекс.

Камеры работают. Но они ничего не записывают. Видеоархивы отеля стёрты. Это не вина управляющего. Виноват, конечно, Викрам Рангнекар, легендарный хакер, когда-то инструмент ФБР, а теперь его заклятый враг. По словам Ганеша — того хрупкого жирного ублюдка, который теперь сдох на складе в Калифорнии, — сегодня утром в десять часов Джейн Хоук и Викрам должны были получить на парковке отеля какую-то машину с чёрного рынка. Если бы они снимали номер в этом отеле, Викрам мог бы потратить несколько часов, прокладывая себе путь в компьютерную систему головного офиса сети и оттуда — в эту операцию. Или, возможно, он уже заранее оставил в системе «чёрный ход», ещё до того, как вообще договорился о получении этой загадочной машины здесь.

Хотя управляющий отеля не имеет никакого отношения к стиранию видеоархивов, Чарли всё равно хочет сделать этот день таким, который этот сукин сын навсегда отметит как момент, когда его жизнь резко свернула во тьму и уже так и не оправилась. В конце концов, случайный акт жестокости не случаен, если он совершён по оправданной причине — если получатель каким-то образом сам это заслужил. Управляющий, кажется, особенно гордится своим сыном Колсоном: тот играет в бейсбол Малой лиги и лучший питчер в команде. Может, сегодня Колсон и его отец должны узнать истинную природу мира: звёздный питчер научится капле смирения, если кто-нибудь возьмёт молоток и переломает ему все пальцы на правой руке.

В этот момент Мустафа аль-Ямани, неся бутылку Mountain Dew, приходит с новостями.

— С сожалением вынужден сообщить: по данным местной полиции, в этом захолустном городишке не так много дорожных камер. Он не так продвинут, как любой район Лонг-Айленда. И даже если бы камер было много, их видеоархивы тоже стёрты.

Чарли этого и ожидал.

— Если мы не можем идентифицировать их машину здесь, остаётся только идти к источнику. Я запросил срочный рейд SWAT на территорию Ричарда де Сото под Ногалесом. Похоже, это и есть нужное место. Рейд проводят аркадийцы из Службы иммиграционного и таможенного контроля. У ICE в этом районе серьёзные ресурсы.

Он посмотрел на часы.

— Через сорок минут всё начнётся.

— Мы едем в Ногалес?

— Эскорт Патруля автомагистралей Аризоны будет здесь через минуту-другую. Даже с ним мы не успеем к Ногалесу раньше, чем рейд начнётся. Сто двадцать семь миль — минимум час пятнадцать. Реквизировать вертолёт и пригнать его сюда быстрее не выйдет. Поедем только ты и я.

Четверо, которые приехали с ними из Финикса, продолжат опрашивать персонал отеля, чтобы выяснить, не заметил ли кто-нибудь какую-нибудь сделку на парковке вдоль улицы Норт-Френч около десяти часов. Они также могут проверить регистрацию: кто платил наличными за номер и какое удостоверение предъявлял.

— Я измотан, — говорит Мустафа. — Мы всю ночь не спали.

— А вчера мы проспали большую часть дня.

— Да, а сейчас уже день, и снова пора в постель. Мы как летучие мыши — спим при дневном свете.

— Мы почти догнали неуловимую сучку, — говорит Чарли. — Я её чую.

Мустафа глубоко вдыхает, выдыхает.

— Я её не чую.

Чарли достаёт из внутреннего кармана пиджака тонкий хлопковый носовой платок и вытирает затылок, будто один взгляд на иссохший мир Каса-Гранде через окно выжал из него лёгкую испарину.

— Мы не стали ждать, пока механизм контроля Ганеша сделает его послушным, и позволили ему сдохнуть у нас на руках, прежде чем получили всё, что нам нужно. Если мы дадим Хоук ускользнуть сквозь пальцы, нас обоих уколют и обратят.

Чарли ждёт, что напарник переспросит, почему он сказал «нас обоих», но у Мустафы хватает ума не спорить с трактовкой событий, которую даёт старший.

— Подбодрись чуть-чуть спидом, — советует Чарли.

— Я и так лечу на бенни.

— Прими ещё один.

— А ты на чём?

— На маленьком коктейле «декс-мет».

— Скажите, это предпочтительнее бензедрина? — интересуется Мустафа, словно спрашивает совета наставника насчёт галстуков или подходящего мужского аромата.

— Что одно, что другое. Любое, лишь бы глаза держало открытыми.

Перед входом в отель появляются две машины Патруля автомагистралей Аризоны — одна за другой.

— Наш эскорт прибыл, — говорит Чарли.

Мустафа допивает бенни с Mountain Dew. И когда они направляются к входной двери, он говорит:

— Поездка будет незабываемой.