Грунтовая дорога приподнимается на фут-другой над полями по обе стороны. Это плотный, утрамбованный грунт, на котором Эгон Готтфри и его люди не оставляют следов; нет и отпечатков, которые накануне могли бы оставить Ансел и Клэр Хоук.

Вблизи — куда ближе, чем с шоссе, — буйно разросшиеся сорняки кажутся ещё более странными, чем прежде: буйные заросли великого разнообразия, многие виды Готтфри неизвестны. Его внимание привлекают спутанные кусты с игольчатыми листьями и жёсткими, проволочными стеблями; с них свисают гроздья бледных мешочков. С шоссе ему казалось, что мешочки размером с большой палец, похожие на пузыри. Но они крупнее и больше напоминают коконы, чем пузыри, — и всё же не коконы; смутно похожи на что-то, что ускользает от него.

Возможно, потому что эти жуткие поля выглядят враждебными — как инопланетный ландшафт, укрывающий неведомые смертоносные формы жизни, — Готтфри вспоминает судью Шейлу Дрейпер-Кракстон и её яростный разнос в последнем телефонном разговоре: «Лучше перестань транжирить свой тестостерон, Готтфри. Держи ширинку застёгнутой, будь мужиком, начинай ломать головы и доводи дело до конца».

Тёмные тучи мчатся на север, гонимые каким-то высотным ветром, которого у земли не ощущаешь. Небо опускается ниже, и птицы пронзительно кричат над головой, спасаясь туда, где на этой плоской земле есть хоть какие-то немногие укрытия.

Продолжая путь по плотному грунту, Готтфри и его люди выходят к месту, где мерзкие кусты подступают к дороге почти вплотную — в пределах фута. Он останавливается, чтобы рассмотреть их поближе. Гроздья мешочков — слипшиеся, чуть сморщенные — влажные, молочно-белые, но не непрозрачные. Напротив: они полупрозрачны, и внутри угадываются тёмные формы — словно там что-то убаюкано и ждёт, чтобы родиться. Но это определённо не коконы.

— Что это, ты что делаешь? — спрашивает Руперт Болдуин.

Руперт и Винс остановились в двадцати футах впереди и смотрят, как он изучает растение.

— Я просто подумал… — Готтфри качает головой. — Ничего. Пустяки.

Продолжая идти к постройкам, он смотрит на кусты, заворожённый без всякой причины. Он пытается понять, не являются ли мешочки частью самого растения. Хотя это и не коконы из шёлка, может быть, их выделяет какое-то неизвестное ему насекомое — и поля поражены некой заразой. Внезапно он снова останавливается, потому что понимает, что именно напоминают ему эти мешочки. Бледные — да. Полупрозрачные — да. Но всё же они похожи на яички.

— Эгон? — говорит Руперт.

— Да, всё в порядке, — отвечает он и снова идёт вместе с ними к постройкам.

Теперь у него нет сомнений: Неизвестный Драматург поддерживает указания судьи Дрейпер-Кракстон — ломать головы и доводить дело до конца. В последнее время автор всего этого ставил сцены слишком скупо, с чересчур малым количеством деталей. Но эти поля показаны настолько ярко и сложно, что должны служить знаком — чтобы направить его обратно к правильному исполнению своей роли. Поля «яичконосных» растений , каких он прежде никогда не видел, помещены сюда, чтобы напомнить ему о том, чего потребовала судья Дрейпер-Кракстон, — и о том, чем она пригрозила, если он не сыграет так, как от него ожидают.

Он под сильнейшим напряжением, и это откровение не сняло с него ни капли давления. Но по крайней мере теперь он знает, что должен сделать, чтобы не испытать боль, которую Неизвестный Драматург так умело умеет причинять. Исполнить тот сон, который ему снился о родственниках Джейн. Застрелить Ансела. Перерезать Клэр горло.

Да, сперва их нужно захватить, вколоть им препарат и допросить — уже после того, как их поработят. Но когда они выдадут, где находится юный Трэвис, они будут в распоряжении Готтфри — и он сделает с ними что пожелает.

Он и его люди подошли к строениям вплотную и теперь лучше понимают, что это за место. Дом старый, выветренный: голого дерева больше, чем краски. Просевшие ступеньки. На перилах крыльца некоторые балясины сломаны, другие отсутствуют. Большинство окон выбиты, а те немногие, что целы, слепо таращатся сквозь катаракту пыли. Двор зарос сорняками и ползучими лозами, которые карабкаются по гниющим стенам брошенного жилья. Самая тёмная из построек — выжженный солнцем сарай с ржавой металлической крышей и вогнутыми стенами. Похоже, что рядом есть маленькая конюшня, но и она в состоянии не лучшем.

Маловероятно, чтобы родственники Джейн прятались в таких руинах. И всё же дорога заканчивается здесь, и других жилищ вокруг не видно. Возможно, сцена — не только то, чем кажется.

С оружием наготове Готтфри, Руперт и Винс начинают обыск.