Поскольку революция для него — всё, Иван Петро работает семь дней в неделю, и в это первое апрельское воскресенье, похоже, ему предстоит работать ещё и круглые сутки.

Он базируется в Сакраменто, где техно-аркадийцы поддерживают обширную сеть в правительстве штата, столь же коррумпированном, как любое другое, а то и более, чем большинство.

Он ужинает в своём любимом итальянском ресторане, когда, как и тысячи других аркадийцев, начинает получать сообщения о происшествии с Джейн Хоук на озере Тахо — в том числе фотографию, сделанную там же, где видна её нынешняя внешность.

Никакую группу ликвидации, чтобы её устранить, не отправили: поздняя метель в Сьерра-Неваде приковала к земле все вертолёты.

Хотя шоссе в тех местах коварны, проехать по ним можно. Никто не знает, на чём она едет и в какую сторону ушла; но, вероятнее всего, ей захочется уйти из района Тахо, полностью выбраться из бури, прежде чем залечь на ночь.

Если она уйдёт на запад по шоссе США 50, она поедет прямо навстречу Ивану Петро.

Доев порцию сальтимбокки, он смотрит прогноз и узнаёт, что снег идёт лишь до Ривертона. В двадцати милях к западу от Ривертона нет сколько-нибудь крупного городка до самого Плейсервилля, где население — тысяч десять, не больше.

Иван допивает второй бокал кьянти. Он не заказывает две порции канноли, которых с таким удовольствием ждал.

Через час после наступления темноты он уже в Плейсервилле — выслеживает так называемое «прекрасное чудовище» в ночь, которая, похоже, станет, возможно, самой важной ночью в его жизни.

Кажется, у Ивана Петро молекулярная плотность выше, чем у простой плоти и костей, словно вещество, из которого он слеплен, сперва расплавили в коксовой печи, а затем залили в форму человека. Зубы — тупые и белые, как у лошади; лицо широкое и румяное, будто он всю жизнь прожил под жгучим ветром, навсегда оставившим эту окраску. «Большим Парнем» его называют с одиннадцати лет.

Иван — группа ликвидации в одном лице.

Предполагали, что Джейн будет останавливаться в мотелях, расплачиваться наличными и пользоваться поддельными документами, нигде не задерживаясь больше чем на ночь-другую. Национальные гостиничные сети принимают оплату наличными вперёд от человека без кредитной карты, но это далеко не обычная практика. Чтобы не вызывать подозрений и не привлекать лишнего внимания, она, вероятнее всего, предпочитает семейные заведения — одно- и двухзвёздочные мотели, которые куда привычнее к расчётам наличными.

Плейсервилл не настолько велик, чтобы там были десятки семейных мотелей. Благодаря удостоверению Министерства внутренней безопасности и своей властной манере, описывая «Джейн из Тахо», но не называя её имени, он получает содействие администраторов на стойках регистрации — тех заведений, где, скорее всего, могла остановиться беглянка.

В таких делах удача играет роль. Если Джейн решила проехать Плейсервилл насквозь, в Сакраменто и дальше, Иван просто тратит время. Но удача улыбается ему уже после второй проверки. Он сидит в своём Range Rover — в навигатор вбит уже третий адрес мотеля, — стоит на красном сигнале и видит: из супермаркета выходит женщина, представляющая интерес.

С пакетом, похожим на пакет из гастрономии, она проходит мимо Range Rover и пересекает улицу к мотелю на северо-западном углу. Она похожа на фотографию Джейн инкогнито, сделанную на Тахо: стильная рваная стрижка — чёрные волосы «лохматым» каскадом; чуть готический макияж вокруг глаз.

Он не видит, есть ли у неё кольцо в носу и синяя ли помада, как на снимке, но она хороша собой, на ней спортивный пиджак — возможно, скроенный так, чтобы под ним удобно было носить скрытое оружие. И у неё есть характер: она двигается с той грацией и уверенностью, о которых люди часто говорят, когда речь заходит о Джейн Хоук.

Она проходит мимо офисного окошка мотеля и идёт вдоль крытой галереи, ведущей к номерам.

Загорается зелёный, и Иван мягко проходит перекрёсток, подгадав так, чтобы скользнуть мимо как раз в тот миг, когда она открывает дверь в номер 8.

Судя по всему, номера ещё не забронированы на ночь: на стоянке всего четыре машины. И лишь одна из четырёх стоит где-то рядом с номером 8 — припаркована прямо перед дверью: серый металлик Ford Explorer Sport.

На следующем перекрёстке Иван делает разворот и съезжает с улицы на территорию жилого комплекса напротив мотеля.

Квартиры там — ряд безликих штукатуренных коробок, кое-как приукрашенных декоративными железными перилами на лестницах и фальшивыми ставнями в печальной попытке добавить «стиля». Перед зданиями тянется длинная пергола, которая днём даёт тень машинам жильцов и гостей. Сейчас она отбрасывает лунную тень на Range Rover.

Explorer Sport припаркован между фонарными столбами, и Иван в бинокль разглядывает задний номер. Через компьютерный терминал в центральной консоли доработанного Rover он вскрывает систему DMV Калифорнии через «чёрный ход» и вводит номер. Машина зарегистрирована на Леонарда Борланда — адрес в Сан-Франциско.

Иван переключается на Google Street View и смотрит, что стоит по этому адресу: десятиэтажный жилой дом. Он подозревает, что, даже приди он туда, ни один жилец по имени Леонард Борланд там не обнаружится.

Вместо того чтобы возиться с этим, он возвращается к системе DMV и ищет водительские удостоверения, выданные мужчинам по имени Леонард Борланд, — их несколько, с разными вторыми именами. И ни одно из них не привязано к адресу, по которому зарегистрирован Explorer Sport.

Это могло бы означать лишь то, что другим Explorer Sport владеет другой Леонард Борланд и сам на нём не ездит — вообще не ездит.

Но то, что это может означать в данном случае, не стоит даже рассматривать.

Уже некоторое время известно, что у Джейн Хоук есть источник поддельных документов — настолько мастерски сделанных, что изготовитель умеет внедрять их в государственные базы незамеченным, и они выдерживают проверку, если её остановит дорожный патруль.

Через несколько минут после того, как он проверяет всех этих Леонардов Борландов, Иван Петро получает ошеломляющий звонок. Опекуны, которым мать Трэвиса Хоука доверила мальчика, найдены в Боррего-Спрингс — они погибли в перестрелке. Самого мальчика пока не обнаружили. Организован масштабный поиск: прочёсывают каждый дюйм городка и окружающую Боррего-Вэлли.

Почти час спустя, после лихорадочных расчётов, Иван вырабатывает план. Он не станет вызывать подкрепление и отдавать лавры за поимку Джейн Хоук тем аркадийцам, что стоят над ним в революционной иерархии, — многим из них свойственно приписывать себе в резюме достижения, к которым они не имеют отношения.

Он называет их браконьерами — разумеется, не в лицо. Это опасные люди, такие гадюки, что удивительно, как они не травятся силой собственного яда. Он неизменно держится с ними уважительно, хотя презирает.

Впрочем, он достаточно честен с собой, чтобы понимать: будь он принят в их круг и поднимись в их ряды, он бы больше их не презирал — напротив, счёл бы идеальной компанией. Он ненавидит «внутренних» лишь потому, что сам не из них; именно отверженность кормит его ненависть.

С детства он был первоклассным ненавистником. Он ненавидел отца за побои и ненавидел равнодушную мать за то, что она никогда не возражала. Его ненависть загноилась и превратилась в чёрную, как смоль, ядовитую злобу — пока в пятнадцать он не стал достаточно большим и достаточно яростным, чтобы отплатить старикашке с процентами и заодно вколотить немного раскаяния в мать, прежде чем уйти от них навсегда.

Поскольку их не интересовало, чтобы чему-либо учить его, кроме трусливого послушания, они, несомненно, до сих пор не осознают, что своей жестокостью преподали ему самый важный урок в жизни: счастье зависит от того, насколько много власти ты сумеешь накопить, — власти во всех её формах: физической силы, превосходящего знания, денег и ещё денег, политического контроля над другими.

Его родители — невежественные алкоголики, набитые классовой обидой, но по сути они схожи с теми аркадийскими браконьерами, которые до сих пор мешали Ивану подняться в революционной иерархии. Он ненавидит их всех.

Как бы то ни было, у него есть план — хороший план, способный вознести его туда, где, по его убеждению, ему и место.

Мотель — не то место, где он мог бы застать её врасплох, одолеть, взять под контроль и устроить жёсткий допрос, не привлекая нежелательного внимания. Если проявить терпение, представится возможность получше.

Если он сумеет сломать её в одиночку и узнать, где мальчик… он сможет вручить революции обоих — и мать, и ребёнка — единым «пакетом» и так, чтобы заслуги были признаны там, где им положено.

Багажный отсек Range Rover набит оборудованием для наблюдения; из него он выбирает транспондер на литиевой батарее — размером с пачку сигарет. Запрограммировав идентификационный код устройства в свой GPS, он переходит улицу к мотелю.

Лучше всего выполнять такую задачу дерзко — так, будто нет на свете ничего естественнее, чем присесть у чужой машины и прикрепить транспондер. На задней стороне именно этого устройства есть пластиковый пузырёк с мощной эпоксидной смолой. Перочинным ножом Иван вскрывает пузырёк, просовывает руку между шиной и задним крылом и прижимает транспондер к колёсной нише. Эпоксидка схватывается за десять секунд. Поскольку это клей, которым прикрепляют теплоотводящие плитки на космических шаттлах, нет ни малейшего шанса, что устройство оторвётся из-за плохой дороги или при столкновении.

Если кто-то в проезжающих машинах и замечает Ивана за этим занятием, любопытства это не вызывает. Он переходит улицу и без происшествий возвращается к своему Range Rover.

Однако проходит меньше десяти минут, как дверь номера 8 открывается и женщина выходит, неся багаж. Чтобы загрузить вещи в Explorer Sport, ей приходится сходить к машине дважды. Она явно взвинчена и спешит.

Теперь он уверен — уже без малейших сомнений: это Джейн Хоук.

Он подозревает, что она каким-то образом узнала, что случилось с Гэвином и Джессикой Вашингтон — двумя опекунами её мальчика, — и что они погибли в Боррего-Спрингс.

Он смотрит, как она уезжает от мотеля, и не бросается следом сразу. Ему не нужно держать её в поле зрения, чтобы вести за ней хвост. Транспондер, который он закрепил на её Explorer, отображается на экране GPS Range Rover мигающей красной меткой.

Иван ждёт несколько минут, затем сдаёт назад, выезжая из-под перголы. Он поворачивает налево на улицу. Джейн Хоук идёт на запад по шоссе 50 — к Сакраменто и дальше; и Иван Петро — тоже.