Заперев работников в Конюшне № 2 и оставив при них одного лишь Алехандро Лобо, чтобы присматривать за ними, трое остальных агентов из Остина выходят из темноты под луч прожектора, доводя число людей на переднем крае противостояния до восьми и демонстрируя силу, которая, возможно, удержит вооружённое поссе от того, чтобы зайти слишком далеко.

Крис Робертс надеется, что кто-то из этой троицы догадался вызвать подкрепление. Но даже если другие аркадийцы уже едут, скорее всего, они не успеют добраться сюда вовремя, чтобы не дать этим реднекам натворить глупостей.

Салли Джонс, пока что единственный представитель власти по этому делу, понимает: нужно выглядеть соразмерно угрозе толпы. Она кричит беспокойной массе, требуя тишины.

— В доме нас ещё восемь, в конюшнях — четверо, — врёт она. — Мы приехали сюда в серьёзном составе, потому что это, чёрт побери, и есть срочный вопрос национальной безопасности — хотите вы нам верить или нет. На кону будущее нашей страны. Я знаю, что вы здесь все патриоты. Я знаю, что вы хотите поступить правильно. Подумайте, прежде чем сделать то, о чём пожалеете. У многих из вас, наверное, дома дети. Подумайте о них. Вам не нужно делать ничего такого, после чего эти дети останутся без семьи. Вы им нужны.

— Это что, угроза? — выкрикивает мужчина из толпы. — То есть вы хотите нас перестрелять, как животных?

Салли поднимает обе руки в примирительном жесте.

— Нет, нет, нет. Я говорю о том, что здесь идёт законная правоохранительная работа. Любой, кто нам помешает, будет обвинён по своим правонарушениям и предстанет перед судом по всей строгости закона. Иного выхода нет. По всей строгости закона. Ваши малыши там, дома, надолго останутся без вас. Сядете в тюрьму — опоганите себя и их , своё фамильное имя, их репутацию. Ради чего? Лишь потому, что вас ввели в заблуждение.

Мужчина, который ранее назвался Линвудом Хейни и который, похоже, является лидером этой шпаны, подаёт голос:

— Выведите сюда Чейза и Алексис, их и трёх девчонок, — спросим у них, такая ли это «праведная полицейская работа», как вы говорите.

— Мы не можем, — говорит Салли. — Вы не понимаете. Чейз и Алексис согласились сотрудничать с нами в обмен на иммунитет. Они сейчас дают показания под присягой. Если прервать непрерывность записи, это повредит целостность процедуры, и это поставит под угрозу иммунитет Чейза и Алексис — а это последнее, чего они хотели бы, поверьте мне, самое последнее .

Крис морщится от этого ответа Хейни. Салли разговаривает с толпой сверху вниз — словно считает таких людей столь же невежественными и бестолковыми, как стереотипные «сеноеды», которыми, по мнению некоторых в медиа, и заселена «страна, над которой пролетают».

Разумеется, женщина выкрикивает возражение:

— Это вы говорите, что их адвокат там с ними в такой-то нечестивый час? Чёрт подери, женщина, их адвокат — Ролли Кэпшоу. Старина Ролли ложится спать в восемь тридцать каждую ночь — так же верно, как на флаге звёзды и полосы. Он не станет сидеть до трёх ночи, как сейчас, даже если будет знать наверняка, что это ночь, когда Иисус возвращается.

В толпе с этим мнением многие согласны, и Линвуд Хейни говорит:

— Ничего, чёрт возьми, «праведного» не будет ни в каких показаниях, которые берут без того, чтобы им позволили адвоката.