Столкновение у «Кадиллака Эскалейда», где Салли Джонс и трое агентов из Остина противостоят толпе человек в тридцать, складывается плохо. Крис Робертс оценивает ситуацию как такую, что вспыхнуть она может очень легко.

Вертолёт немного смещается и зависает над огороженной площадкой для выгула, но всё ещё шумит достаточно, чтобы участникам напряжённого разговора приходилось повышать голос. Они перекрикиваются. Накал только подогревает ожидание насилия. Прожектор вертолёта держит в луче четырёх агентов — резкий белый свет выбеливает их лица и вырезает на них жёсткие тени, придавая им зловещий вид, который ещё сильнее нервирует толпу.

Салли и двое мужчин из Остина размахивают удостоверениями ФБР, доказывая свои полномочия. Но местных — мужчин и женщин — это не впечатляет, и отступать они не намерены. Они требуют показать ордер на арест, ордер на обыск — хотя права видеть их у них нет, потому что всё это к ним не относится.

Больше всего тревожит то, какое имя они повторяют снова и снова — Джейн, Джейн Хоук, Джейн, Джейн, Джейн Хоук , — потому что они понимают: это связано с ней, с её свёкрами и с тем, что Чейз Лонгрин и покойный Ник Хоук когда-то были лучшими друзьями. О Джейн Хоук они говорят не так, будто она предательница своей страны и угроза национальной безопасности, не так, будто она убийца, — а так, будто она жертва клеветы и наветов.

Более того, Криса беспокоит, что некоторые говорят о ней не просто с той теплотой, которую она могла бы заслужить уже тем, что «своя», но с восхищением и даже почитанием. Словно, обманув весь аппарат всесильного государства, которое гоняется за ней уже много месяцев, она поднялась до мистического статуса народного героя.

Они требуют увидеть Чейза, Алексис и детей. Они хотят знать, почему удерживают работников. Они не имеют права ни видеть кого-либо из них, ни требовать ответов — и, конечно, сами это знают. Здесь они — чужие. Им говорят, что они препятствуют правосудию, но они не уходят. Это быстро превращается в противостояние, которое может тянуться днями… если не перерастёт во что-то хуже.

Самый молодой из агентов из Остина не утруждает себя тем, чтобы потрясти жетоном перед разъярённой толпой. Он вытаскивает пистолет и держит его у груди, словно присягает ему на верность, — что глупо и почти наверняка подольёт масла в огонь. У некоторых в толпе оружие открыто, но оно в кобурах. Те, кто не носит ствол на виду, могут держать его скрытно. В такой обстановке размахивать пистолетом — всё равно что чиркнуть спичкой в темноте, пытаясь найти источник утечки газа.

Крис Робертс пробирается вокруг толпы к этому молокососу-агенту, чтобы велеть ему взять себя в руки и убрать пистолет. В конце концов, они действуют далеко за пределами закона, по правилам бандократии — к чёрту Конституцию, — и у такого подхода есть риски. Да, у них есть друзья на самых верхах, да, есть судьи, которые их прикроют, да, есть знакомые в СМИ, которые постараются похоронить неловкую историю, — но, возможно, не в том случае, если перестрелка обернётся множеством убитых и раненых.