Фудда-фудда-фудда-фудда-фудда — грохот винта, как тот звук, который много лет назад снова и снова раздавался, когда Франсин сбивала Дженис с ног, садилась ей на грудь и, распластав ладони, колотила по ушам: фудда-фудда-фудда-фудда-фудда , — пока Дженис не переставала соображать, пока не накатывала головная боль, а потом ещё и звон в ушах, который держался часами после того, как избиение кончалось…

Винтовая лестница — словно бур, взбивающий всё вокруг: Дженис кажется, что она не столько спускается, сколько её подхватило этим вращением и тянет вниз, и каждая ступень — как режущая зазубрина на стержне сверла; ноги проскальзывают со ступени на ступень, несмотря на резиновые накладки, холодные перила под ладонью дрожат, вся конструкция будто бы крутится вокруг неё, в яростном карнавальном кружении.

Фудда-фудда-фудда…

Внизу, ступив на дощатый пол чердака, она замирает на миг, пошатываясь, с кружением в голове; грохот винта ввинчивает в неё страх, хотя она-то думала, что страх давно остался позади.

Этот нескончаемый тарахтёж — не просто звук того, как вся операция на конюшнях Лонгрин разваливается на части; он ещё и треск, и грохот её собственного будущего, которое рушится. Она облажалась с маленькой стервой-сорванцом: дала ей уйти, дала ей шанс позвать на помощь, а ошибка такого масштаба не заканчивается всего лишь шлепком по рукам или трёпкой ушей.

Аркадийская дисциплина быстра и сурова — иначе и быть не может, если нужно уберечь такую тайну, как наноимпланты, от утечки. Если сочтут, что провал достаточно навредил революции, её будущее запечатают иглой, катетером и вливанием трёх ампул мутной янтарной жидкости. После этого она станет делать то, что ей скажут, быть тем, чем ей велят быть, — всегда покорной. Возможно, её отдадут какому-нибудь мерзкому техно-аркадийскому гику — чтобы он использовал её и унижал, и избивал годами, десять лет подряд, а потом задушил, упаковал в пакет, как мусор, и выбросил.

Головокружение проходит не до конца, но она всё равно начинает двигаться. Нужно найти эту коварную мелкую дрянь, найти и связать. Есть способ использовать соплячку, чтобы всё исправить. Выход должен быть .

Проблема — успеть отыскать эту издевательскую карлицу-стерву. Какой бы хаос ни принёс с собой вертолёт, если здесь окажется толпа — в таких количествах, как та, что высыпала из дома Хуана Сабы, — нельзя позволить девчонке раствориться среди них и уйти.

На середине пути между винтовой лестницей и люком, в нескольких дюймах вглубь одного из боковых проходов, лежит паук. Ещё недавно — жирный, налитой, теперь он расплющен в мокрое пятно того, что раньше было его нутром. На него наступили совсем недавно.

Дженис ни разу не заходила в боковые проходы. Она ходила к винтовой лестнице и обратно только по главному проходу.

Значит, это не Дженис наступила на паука.

И блестящий ихор, в котором он лежит, подтверждает очевидное: он не валяется тут уже несколько дней.

Её внимание как будто притянула к раздавленному пауку какая-то сверхъестественная сила: на светлой фанере это всего лишь тёмная клякса, её так легко не заметить. Дженис стоит, как пригвождённая, дрожит, пока всё вокруг сотрясается от фудда-фудда-фудда-фудда-фудда…