На чердаке, в конце одного из рядов складированных вещей, Лори Лонгрин стояла на коленях, прижавшись спиной к штабелям коробок, вне поля зрения главного прохода.

Она хотела оставаться в пожарном дозоре, пока мистер Линвуд Хейни не прибудет с остальными пожарными и пока угроза, исходящая от Федерального бюро злых идиотов, не минует. Но когда первыми явились шесть агентов из Остина, ей стало не по себе. А когда она поняла, что у неё нет ножниц, чтобы защититься, её накрыла беспомощность. Все окна в пожарном дозоре заставляли её чувствовать себя голой и уязвимой, хотя, пока она держалась низко, никто внизу на земле не мог её увидеть. Потом она сообразила, где, должно быть, оставила ножницы: на мамином комоде — как раз перед тем, как перейти в гардеробную. Она решила вернуться, взять их и снова уйти в пожарный дозор.

На ощупь пробираясь в темноте, она почти добралась до люка, когда кто-то распахнул его снизу. На чердак поднялся свет из кладовки, а лестница разложилась, чтобы принять того, кто поднимается.

Лори поспешила назад к винтовой лестнице, но тут поняла, что пожарный дозор станет ловушкой. Поэтому она дошла до конца этого ряда коробок и там опустилась на колени: с обеих сторон от неё — узкие проходы, но из главного коридора её не видно.

Едва она скрылась из виду, как зажёгся свет. Она напряглась, прислушиваясь к шагам, но не услышала ничего. Потом тишину разорвал голос чудовища по имени Дженис: «Ох, чёрт, телефон!» — и женщина была так близко, что Лори едва не вскрикнула, на мгновение уверившись: Дженис её видит и обращается прямо к ней.

Затем послышались торопливые шаги, и казалось, будто сероглазая королева Ада поднимается по винтовой лестнице в пожарный дозор.

Лори подумывала выскользнуть из своего укрытия и поспешить к люку и вниз по лестнице, чтобы спрятаться где-нибудь внизу, где они уже всё обыскали. Но как раз когда она собралась подняться с колен, сам остов большого чердака — настил кровли, стропила, затяжки, выносы, стойки — задрожал от тяжёлых ритмичных ударов звука, которые врезались в него. Порывы ветра шипели, продираясь сквозь мелкую сетку, закрывающую вентиляционные вырезы под карнизом, сдували пыль с коробок, срывали с мест клочковатые паутины давно умерших пауков и гнали их мимо неё, раздувая, как жуткие морские анемоны. Зажав нос, чтобы пыль не щекотала, и дыша ртом, чтобы не чихнуть, она просидела на коленях с полминуты, пока не поняла, что источник грохота — вертолёт: сначала он пролетел над домом, а теперь завис где-то рядом, и от восторга она вскочила на ноги.

Мистер Гленн Алекирк, местный добровольный пожарный и в прошлом вертолётчик в военно-морском флоте, владел четырёхместным Robinson R44 Raven, на котором он обследовал состояние угодий на своём большом ранчо, летал на день в Остин и Сан-Антонио и навещал родственников жены в Ювалде. Если это был мистер Алекирк, значит, пожарные — мужчины и женщины — явились с впечатляющей демонстрацией силы, и Лори больше не грозило стать марионеткой и домашней зверушкой безумной Дженис.

Она уже почти шагнула в проход слева от себя, но тут сообразила: её мучительница, обнаружив пожарный дозор пустым и, вероятно, испугавшись появления вертолёта, пойдёт обратно к люку и лестнице. При всём этом грохоте Лори не могла быть уверена, где находится женщина. Лучше затаиться и подождать несколько минут. Она села на пол, прижавшись спиной к коробкам. Вертолёт продолжал тарахтеть где-то рядом. Она знала: скоро всё будет хорошо. Совсем скоро. И всё же живот у неё трепетал. Сердце колотилось так, будто молотило в дверь кулаком. Шум рубящего ночной воздух винта, который сперва был страшным, а потом стал обнадёживающим, снова начал казаться страшным.