Дженис Дерн держит свою ярость в узде. Никаких «курсов управления гневом». Не нужно уходить в угол «на тайм-аут» с запретом разговаривать. Не нужно отправлять её спать без десерта, пока Франсин и двое её родных подпевал получают гигантские куски торта — благодаря папочкиной слепоте к той подлости, с какой его драгоценная любимица Франсин и двое её родных прихлебателей изводят младшую сестру. Сейчас не нужно ничего, кроме немного жёсткой любви, направленной на одну веснушчатую, дерзкую пацанку, — немного необходимой дисциплины…

Шестеро дополнительных агентов прибыли из Остина. Они в Конюшне № 2 и преподают задержанным сотрудникам Лонгринов несколько уроков уважения к власти, прежде чем отпустить по домам.

Они привезли контейнер Medexpress с четырьмя механизмами контроля. Один — для Чейза Лонгрина, один — для Алексис, и ещё два — на всякий случай. Когда Лонгринов уколят, когда нанопаутины прочно оплетут поверхности и уйдут в складки их мозга, они выдадут местонахождение Ансела и Клэр.

Пусть остальные переживают об Анселе и Клэр. У Дженис — свой проект.

Хотя дом и конюшни обыскали, Лори Лонгрин пока не нашли. Все сходятся на том, что девчонка ушла через поля, собираясь выйти на шоссе штата и остановить какого-нибудь водителя. Остальные — словно охваченные магическим мышлением — верят, что она либо удобно наступит на гремучую змею, либо её загонят койоты, прежде чем она доберётся до помощи.

Дженис жалеет гремучих змей и койотов, которые рискнут укусить эту ядовитую мелкую сучку.

Педро Лобо пришёл из Конюшни № 2 и сидит на кухне, охраняя Алексис, а Крис Робертс катается по шоссе штата, ищет девчонку и надеется, что она примет его за гражданского и обратится к нему за помощью.

Дженис не верит этому «общему мнению».

Стерва не просто дерзит — она ещё и умна. Она никогда не попрётся наугад в тёмные, дикие поля без фонаря, без плана — лишь бы попытаться остановить машину на пустынной дороге далеко за полночь. Её природа — быть песком в шестерёнках, засором в трубе, гаечным ключом, брошенным в механизм. Она, скорее всего, крутится где-то рядом, тихая и юркая, как крыса в тенях, и ищет лучший способ всё сорвать.

Телефонные интеркомы в конюшнях выдернули из розеток и убрали под замок. Если она сбежала из дома, а не только из своей комнаты, когда вылезла через окно на крышу веранды, она, вероятно, рассчитывает проскользнуть обратно внутрь ровно настолько, чтобы воспользоваться телефоном.

Двери заперты. Окна теперь закреплены — и на первом, и на втором этаже.

Однако она может знать, где спрятан запасной ключ, или иметь свой.

Или…

Или она могла выйти из дома через одно окно — и тут же вернуться в него через другое, зная какую-нибудь нычку, где можно переждать обыск незамеченной.

Никто, кроме Дженис, не воспринимает эту теорию всерьёз. Лори — ребёнок , говорят они. Они твердят, что испуганный ребёнок не сбежит из места ужаса, чтобы через минуту вернуться туда.

Но ребёнок вполне может сделать именно это, если он и сам — маленький террорист, если его никогда не наказывали за дурное поведение, если он так и не усвоил, что бывают негативные последствия , потому что его махинации и хитрости вознаграждаются невежественным, ослеплённым отцом.

Раньше Палома Сазерленд, охранявшая младших сестёр Лори, обыскала второй этаж, пока Салли Джонс, Крис и Дженис искали девчонку внизу, по всему дому, в гараже и в конюшнях.

Теперь Дженис прочёсывает первый этаж и второй так, словно ищет ребёнка вполовину меньше Лори — будто девчонка должна быть акробаткой, способной сложиться в самые невероятные места. В самый дальний угол каждого шкафа. За глухими дверцами в нижней трети серванта с застеклённой верхней частью. Под мебелью, где просвет — хоть четыре дюйма. За защитным экраном камина, внутри топки. Везде, где на внутренней стене есть панели, она ищет скрытые защёлки, которые могли бы открыть сейф или иной тайник.

В хозяйской спальне её внимание цепляется за неуместный предмет на белой кварцевой столешнице комода из махагони на тумбе. Там, «как положено», стоят антикварный серебряный поднос с тремя флаконами духов Lalique с фигурными хрустальными пробками, антикварный серебряный набор «щётка и гребень» и три маленькие фарфоровые фигурки японок в затейливо раскрашенных кимоно. Косо, не вписываясь ни во что, лежит пара дешёвых ножниц с оранжевыми пластиковыми ручками.

Девчонка, должно быть, перерезала пластиковые стяжки ножницами, взятыми из ящика её письменного стола. Но в её комнате ножниц нет. Может, она забрала их для самозащиты.

Очевидно, Палома Сазерленд так и не заметила чужеродных ножниц среди всей этой милоты на комоде.

Дженис смотрит в зеркало комода хозяйки так, будто обладает ясновидением и может увидеть в отражении свою добычу — когда в комнате было темно и девчонка остановилась здесь и почему-то положила ножницы.

В примыкающей ванной спрятаться негде.

Когда Дженис открывает дверь в гардеробную и включает свет, Лори не сидит на корточках ни в одном углу этого пространства.

С потолка свисает шнур, прикреплённый к одному краю люка.

Палома — самая убеждённая из тех, кто считает, что девчонка не могла вернуться в дом сразу после побега. Обыскивая здесь, она бы не решила, что чердак стоит того, чтобы его проверять. Единственный ребёнок в семье, Палома совершенно не понимает, на какую дерзость и обман способна старшая сестра в семье сестёр.

Тугие пружины потолочного люка на миг скрипят, но лестница раскрывается на пол гардеробной почти беззвучно.