Они катят в лифтованном велоцирапторе, властелины ночи; мотор урчит вполголоса — словно голос какого-то языческого зверобога, который, кипя злостью, шагнул из вечности во время, чтобы выносить суровые приговоры.

Хотя он понимает, что на его вопрос адекватного ответа не будет, с места рядом с водителем Джерген спрашивает:

— Что мы ищем?

— Признаки, знаки, проявления, улики, — отвечает Дюбоз.

— И как мы поймём, что увидели их?

— Не знаю, как ты их узнаешь, мой друг, но я увижу их как пятна на ткани нормальности.

Значит, как бывает иногда, эта махина собирается разыгрывать из себя гения Шерлока Холмса. Пять часов до рассвета могут показаться сотней, прежде чем солнце наконец поднимется.

Окружная дорога S3 и дорога Боррего-Спрингс — два из четырёх основных въездов в долину. В трёх милях к югу от их перекрёстка Дюбоз сбрасывает скорость, проезжая мимо грузовика с логотипом энергетической компании: он стоит чуть в стороне от асфальта вдоль S3, словно гружённый материалами и припаркованный в ожидании какого-то проекта, который начнут утром, когда вернётся бригада.

На самом деле грузовик принадлежит АНБ; внутри — блок литиевых батарей, которые будут питать камеру и передатчик сорок восемь часов. Камера — сканер номерных знаков: она считывает номера у проезжающих машин, которые свернули с трассы штата Калифорния 78 и едут на север, к Боррего-Спрингс. Изображение каждого номера поступает в реальном времени в палатку «Группы изучения пустынной флоры», где агенты держат открытыми чёрные ходы в калифорнийские и соседние DMV, чтобы быстро установить, на кого зарегистрирована каждая машина.

Похожий грузовик стоит на дороге Боррего-Спрингс в полумиле к северу от трассы 78. Ещё в двух стратегических точках, сразу внутри долины, вдоль окружной дороги S22, которая идёт с востока на запад через городок Боррего-Спрингс, другие машины выполняют ту же функцию под разными прикрытиями.

Каждый легковой автомобиль, внедорожник, фургон, грузовик, автодом и автобус, въезжающий в долину, попадает под проверку. Малейший повод для подозрений запускает расследование в отношении людей в подозрительной машине.

Если Джейн Хоук воспользуется одной из нескольких грунтовок, чтобы попасть в долину, или вообще выйдет на бездорожье на полноприводной машине, наблюдатели, расставленные в ключевых точках по всей этой пересечённой местности, наверняка её заметят. Они оценят её, доложат, и слежение за ней будут передавать от одного наблюдателя к другому — пока её не перехватят и не арестуют, когда она выйдет на шоссе с твёрдым покрытием, если не раньше.

Они не верят, что она окажется здесь до завтрашнего полудня. Она не понесётся сломя голову. Она возьмёт время, чтобы всё обдумать, разработать план.

Заняв водительское место так, словно оно принадлежит ему по праву рождения, Рэдли Дюбоз ковыряет незажившую корку несправедливости, которая его бесит.

— Эти кабинетные ссыкуны-кнопкодавы, от которых мы получаем приказы, у них вообще яйца есть — сделать то, что нужно, чтобы забрать эту страну и сделать её нашей? Надо было дать нам вколоть импланты каждому помощнику шерифа, использовать их, чтобы усилить наши силы. Тогда мы могли бы запереть город и всю долину в тот же миг, как решим, что она здесь, устроить чёртов концлагерь и прошерстить всё, дверь за дверью, пока не найдём суку и пацана.

Давным-давно взяв на себя роль голоса разума в моменты, когда деревенщина из Западной Вирджинии хочет делать операцию бензопилой вместо скальпеля, Джерген отвечает низким, ровным тоном:

— Не было времени вколоть стольким.

— Времени было до хрена, — спорит Дюбоз. — Новому механизму контроля нужно всего четыре часа, чтобы собраться в мозге.

У шерифского управления округа Сан-Диего есть участок в Боррего-Спрингс. Сразу после перестрелки, в которой погибли Гэвин и Джессика Вашингтон, дежурный капитан — человек по фамилии Форсквер — и несколько помощников шерифа действовали так, будто у них есть полномочия расследовать. Они отступили, когда Джерген сумел соединить капитана Форсквера по телефону с заместителем директора АНБ — бывшим сенатором США, которого считали другом правоохранителей; тот заверил Форсквера, что это вопрос национальной безопасности, хотя имя Джейн Хоук не прозвучало.

Джерген продолжает:

— Попытка одолеть и вколоть импланты помощникам шерифа, которые хорошо вооружены даже не на службе, которые по самой своей природе подозрительны и обучены сопротивляться агрессии… мы бы не смогли взять их всех врасплох. Было бы грязно.

Приняв свою жёсткую тактику за блестящую стратегию, Дюбоз говорит:

— Ну да, ладно, нескольких, может, и не возьмёшь врасплох и не вколешь. Подумаешь. Тогда вышибаешь им мозги. А потом вешаешь смерти на Джейн — после того как её либо поймают, либо она станет кормом для червей.

— А если один из помощников шерифа, которого ты собираешься убить, вместо этого убьёт тебя?

Отводя взгляд от дороги и глядя на Джергена так, как смотрят на туповатого ребёнка, здоровяк говорит:

— Будто такое могло случиться.

— В любом случае, — говорит Джерген, — к тому времени, как Джейн будет здесь, у нас будет та маленькая армия зомби, которую ты хочешь, — все местные, которые знают местность, их будет куда больше, чем всех помощников шерифа в участке.

Бригады уже двадцать четыре часа заняты делом: выявляют лёгкие цели для инъекций, приходят к ним под видом агентов ФБР, превращают в обращённых прямо у них дома. Уже больше сорока.

Дюбоз отмахивается:

— Они гражданские, не в форме; они не могут открыто носить оружие, как помощники шерифа.

— Не всякую проблему можно решить пистолетом, — говорит Джерген.

Дюбоз снова награждает его тем снисходительно-жалостливым взглядом, но прежде чем махина успевает ответить, у Джергена звонит смартфон.

Звонит тот тип, который держит узел связи в «Группе изучения пустынной флоры». В одном из домов, где сейчас делают инъекции, что-то пошло не так.