Дежурный начальник в полицейском управлении Киллина, оказывается, знаком с управляющим автостанции — Деннисом ван Хорном. Он звонит ему домой и представляет Эгона Готтфри, после чего тот берёт трубку.

По словам ван Хорна, водитель автобуса из Киллина, Лонни Джон Брикер, уже закончил рабочий день — он совершил ещё один рейс, который вышел из Хьюстона в 16:00 и по расписанию должен был прибыть в Сан-Антонио в 19:10. Сейчас 19:26, и, вероятнее всего, Брикер ещё на терминале в Сан-Антонио — заполняет отчёт по рейсу.

В 19:39, снова в кабинете, который выделил дежурный начальник, Готтфри садится за компьютер — Винс стоит слева от него, Руперт справа — и проводит по Skype интервью с Лонни Джоном Брикером.

Водитель — плотный, лысеющий мужчина лет пятидесяти. Его круглое, резиноватое лицо сохраняет постоянное выражение сладковатой озадаченности, которое проступает под любой другой мимикой. Такое лицо располагает с первого взгляда и наверняка бывает комично выразительным, когда он рассказывает анекдоты приятелям в местном баре.

Брикер хмурится и с опаской наклоняется к экрану там, в Сан-Антонио, словно Готтфри мог оказаться крошечным человечком, спрятавшимся внутри того далёкого компьютера.

— Ну, без обид, но я же не могу наверняка знать, что вы и правда в Киллине. А когда вы поднесли к камере эту вашу значковую штуку, я не разглядел достаточно чётко: это настоящее ФБР или из какого-нибудь детского набора «Юный агент».

В подобных случаях Skype — удобная экономия времени; однако куда труднее как следует прижать допрашиваемого, когда вы не в одном с ним городе. Не получится нависнуть над парнем или «случайно» опрокинуть ему на колени кружку горячего кофе.

— Начальник охраны терминала у вас там, мистер Тайтус, подтвердил вам мою личность, — говорит Готтфри.

— Ему-то тоже без обид, но он для меня такой же чужак, как и вы. Мне что, не нужен тут адвокат?

— Вы не подозреваемый, мистер Брикер. Вы свидетель, который, возможно, видел кое-что по делу национальной важности.

— Да я весь день только и делал, что пёр один автобус в Хьюстон, а потом пёр другой — в Сан-Антонио, так что видел я только шоссе и всяких мудаков за рулём. Настоящее ФБР не охотится за лихачами и теми, кто прилипает к бамперу.

Согласно законам физики, установленным Неизвестным Драматургом, когда вас одолевает желание приложить какого-нибудь идиота пистолетной рукояткой, по Skype это тоже невозможно.

— Я просто уточняю для протокола, — говорит Брикер. — Вы сказали, что я не подозреваемый и мне не нужно «адвокатиться». Значит, что бы я тут ни сказал, это нельзя будет использовать против меня в суде, — он поднимает руку, будто приносит присягу, — да поможет мне Бог.

Лонни Джон Брикер открыл собственную юридическую практику.

— Ну ладно, — говорит Готтфри. — Я отправил мистеру Тайтусу две фотографии, и он распечатал их для вас.

Брикер косится на снимки, лежащие на столе рядом с ним, потом снова щурится в экран.

— Ну и что?

— Помните мужчину и женщину, которые сегодня ехали у вас пассажирами на рейсе из Киллина в Хьюстон?

— А чего бы мне их не помнить? Ну, по крайней мере её. Ей, может, почти шестьдесят, а всё равно — глаз не отвести, и она уж точно на меня поглядывала. Много кто из дам думает, что мы, водители автобусов, — романтические фигуры, всё время куда-то мчимся в дальние края.

— В каком смысле — «поглядывала на вас»? — По тому, что Готтфри знает о Клэр Хоук, это на неё не похоже. — Откуда вы поняли, что она «поглядывала на вас»?

Откинувшись в кресле, Брикер самодовольно улыбается и качает головой.

— Без обид, но если в вашем возрасте вы так и не научились видеть, как в глазах красавицы загорается огонёк любви, то вас этому, наверное, уже не научить.

Когда Винс Пенн на это хихикает, Готтфри удерживается от того, чтобы резко поставить водителя на место — и заодно не пристрелить Винса насмерть, убрав его из сценария.

— Мистер Брикер, скажите, где они вышли из автобуса?

— Это был рейс битком, от двери до двери, без промежуточных остановок. Они вышли в Хьюстоне.

— Вы помните, что видели, как они выходят?

Брикер на миг мрачнеет.

— Они могли выйти, пока я был у наружных багажных отсеков — доставал людям сумки.

— У этого мужчины и женщины был багаж?

— Думаю… может, только ручная кладь… а может, вообще ничего.

— Проблема в том, что мы просмотрели записи камер в Хьюстоне. Они там не выходили.

Выражение озадаченности, лежащее под остальной мимикой Брикера, берёт верх над его резиноватым лицом.

— Я не понимаю, что это значит.

— Когда все пассажиры получили багаж, вы возвращаетесь в автобус, чтобы убедиться, что все вышли?

— Обычно я прохожу по проходу, оглядываюсь. Никого не было.

— В автобусе есть туалет?

— Ага.

— Вы всегда проверяете туалет в конце рейса?

— Иногда.

— Почему не всегда — по умолчанию?

Обороняясь, Брикер говорит:

— Я туалеты не мою. Единственная причина лезть туда — если есть парочка пассажиров, про которых думаешь: у них привычка, один из них может зайти туда уколоться, и тогда находишь нарика, сдохшего от передоза.

— Такое когда-нибудь случалось с вами?

— Нет. Но я слышал.

— Значит, в этот раз вы туалет не проверили?

— Никаких явных чудиков на борту не было. Они были прямолинейные, нормальные, тихие — от Киллина до Хьюстона.

— Что происходит с автобусом после того, как вы выгрузили багаж и все пассажиры ушли?

— Я повёл другой автобус в Сан-Антонио. Тот, из Киллина, — его почистили, заправили, обслужили по мере надобности, подготовили к следующему плечу. Я не знаю их регламент по обслуживанию. Про регламент вам надо спрашивать кого-то другого. Я могу идти или я вляпался?

— С чего бы вам быть «вляпавшимся», мистер Брикер?

— Без веской причины. Но закон иногда ошибается.

Помолчав, Готтфри говорит:

— Вы не вляпались. Но я был бы недобросовестен, если бы не убедился, что вы понимаете: лгать агенту ФБР — преступление.

После собственной паузы Брикер говорит:

— Я не лгал. С чего бы мне лгать? Я просто вёл автобус из Киллина в Хьюстон.

— Я рад за вас, мистер Брикер. Рад, что вы не лгали. Когда люди лгут, мы всегда узнаём — рано или поздно.