Автостанция Trailways в Киллине, штат Техас, набросана так скупо, что поверить в её реальность мог бы только дурак. Одноэтажное белое металлическое здание с крышей минимального уклона. Ни намёка на стиль — даже попытки. Озеленения нет вовсе, если только вы не из тех, кто считает, что пол-акра средне-серого асфальта, испещрённого более тёмными масляными пятнами, — это эквивалент зелени, ведь и битум, и растения основаны на углероде.

Боксы, где автобусы стоят, моются, обслуживаются и ремонтируются, занимают большую часть строения, а общественная зона тесная и унылая, зато чистенькая.

Хотя помещение прибрано, женщина лет двадцати с небольшим за кассой выглядит безупречно — и прорисована куда подробнее, чем её окружение. Приятная лицом, она носит блестящие светлые волосы в хвосте, перевязанном белой лентой. Ни макияжа, ни теней, ни помады. Кожа тщательно вычищена, гладкая, с лёгким розовым румянцем. Когда она улыбается, её зубы выглядят так, будто никогда не соприкасались ни с едой, ни с напитками, способными их запятнать, а белки её глаз чисты, как очищенное молоко. На ней ослепительно белое платье с воротничком «Питер Пэн», и, пока Эгон Готтфри подходит к стойке, ладони женщины блестят дезинфицирующим гелем: она растирает его между руками.

Он показывает служебное удостоверение ФБР.

— Мне нужно поговорить с тем, кто сегодня утром работал за этой стойкой.

Её зовут Сью Энн Макмастер; она никогда прежде не встречала человека из ФБР, не может представить, что такого может ему сообщить, что стоило бы его времени, и сегодня она под конец своей второй смены, потому что Лурин Клейвен утром неудачно упала и не смогла выйти на дневную. Сью Энн говорит, что ей нравится запах рук после Purell, и, когда последние следы геля испаряются, она спрашивает, что ему нужно знать.

Увидев фотографию Ансела и Клэр, она широко улыбается.

— О да, такие славные люди — ехали в Хьюстон на рождение своего первого внука. Прямо пузырятся от восторга.

— Во сколько ушёл их автобус?

— Он должен был отправиться в десять двадцать пять, и, может, он задержался минут на пять. У нас три автобуса в день до Хьюстона, и показатель отправлений вовремя — больше девяноста процентов.

— Во сколько они прибывают в Хьюстон?

— О, несколько часов назад. Расчётное время прибытия — три часа. — Она проверяет в компьютере. — Почти идеально. Встали на терминале в Хьюстоне в девять минут четвёртого.

— Вы можете дать мне адрес терминала в Хьюстоне?

⁂

Когда Готтфри выходит из автостанции, Руперт и Винс прислоняются к своему Jeep Wrangler и смотрят в небо. Темнота и россыпь звёзд должны бы создавать ощущение необъятности вселенной и пустоты между её бесконечными солнцами, но небо кажется ему не менее тяжёлым, чем раньше, и по-прежнему словно наваливается сверху — несмотря на то, что это всего лишь иллюзия.

Он начинает думать: это ощущение нависшей, давящей тяжести рождается из интуитивного чувства, что он где-то ошибается; что Ансел и Клэр ускользают, несмотря на все ресурсы, которыми он располагает; что он больше не понимает сценария и начинает раздражать Неизвестного Драматурга.

Полицейское управление Киллина — в квартале от автостанции. Дежурный начальник охотно предоставляет трём агентам ФБР отдельный кабинет и компьютер.

Хьюстон — один из всё растущего числа городов, откуда АНБ теперь получает в реальном времени видеопоток из аэропортов, железнодорожных вокзалов и автостанций.

Пока Руперт Болдуин «заходит с чёрного хода» в дата-центр АНБ в Юте и ныряет в безбрежный океан цифровых данных, разыскивая архивное видео с хьюстонского терминала, куда пассажиров из Киллина доставили несколькими часами раньше, Готтфри перебрасывается вопросами с Винсом Пенном. Он не ждёт полезных ответов, но это помогает ему выстроить собственную теорию о том, каковы могли быть намерения Ансела и Клэр.

— Выехав с ранчо Лонгринов, скажем, в два тридцать ночи, при почти нулевом трафике они должны были оказаться здесь, в Киллине, к четырём тридцати, если не раньше. По словам Джима Ли Кэссиди, они припарковали свой Mercury Mountaineer у его агентства недвижимости через несколько минут после десяти. Значит, у нас пропадает пять с половиной часов. Где они были всё это время?

— Может, в мотеле. Прикорнули, — предполагает Винс.

— После того телешоу они понимают, что стали мишенью, что им введут инъекцию, — и они бегут, чтобы… остановиться и прикорнуть?

— Всем надо спать. Даже Дракула спит, а он — живой мертвец.

— Когда ты в бегах, разве ты не берёшь необходимое: смену одежды, туалетные принадлежности? Наличные?

— Я никогда не был в бегах.

— Джим Ли Кэссиди ничего не говорил о багаже. Если бы у них были хоть какие-то сумки, когда он видел, как они прошли два квартала и повернули направо за угол, он бы знал , что они идут на автостанцию. Ему не пришлось бы гадать.

— Ну, он же риелтор, — говорит Винс.

Готтфри знает, что не стоит спрашивать:

— Что это значит?

— Они как хирурги. Работают с реальными вещами, и если не могут быть уверены — не скажут, что уверены. Только предположат.

— Хирурги и риелторы, да?

— И астронавты, — добавляет Винс.

— Пошло, — говорит Руперт Болдуин. — Их автобус. Подъезжает к терминалу в Хьюстоне сегодня днём.

Все трое сбиваются у компьютера, наблюдая, как пассажиры по одному выходят. Камера даёт более чёткое изображение, чем бывает иногда. Ансела и Клэр в автобусе нет.