В доме Лонгринов настойчивый стук Дженис Дерн и её громкое объявление о том, что она из ФБР, приводят к двери веснушчатую девчонку лет двенадцати, сорванца в кедах, вытертых синих джинсах и в футболке с надписью SEMPER FI.

Девчонка говорит:

— Господи помилуй, тётенька, мы не глухие.

— Ты кто такая? — требует ответа Дженис.

— Лори Лонгрин. Если хотите, можете сесть на веранде, а я принесу вам холодного чая или лимонада — что предпочтёте.

— Где твоя мать, твой отец?

— Папа у себя в кабинете, в конюшне номер три. А мама на картофельной грядке, семена сажает.

— И где это?

Девчонка показывает примерно на северо-запад, потом переступает порог, захлопывает дверь и, протиснувшись мимо Дженис, говорит:

— Пойдём, я покажу.

Дженис — младшая из четырёх сестёр. В силу этого опыта она решила никогда не заводить детей и, по правде говоря, никогда не доверять ребёнку.

— Эй-эй, подожди-ка, — говорит она, останавливая Лори у ступенек веранды. — Это не ферма. Это коневодческое хозяйство.

— Мы разносторонние, — отвечает Лори. — Мы выращиваем лошадей и картошку. Ещё морковь, лук и редис. И стегаем очень красивые одеяла.

— Я вас, таких, знаю, — говорит Дженис. — Хитрая мелкая дрянь, да?

Не успевает девчонка ответить, как Дженис поворачивается к двери, распахивает её, кричит:

— ФБР, ФБР! — и входит в дом.

Эта несносная малявка протискивается мимо Дженис в прихожую, видит, что из кухни по коридору к ним идёт Кристофер Робертс, и мчится вверх по лестнице.

— Мам, они идут, и это ни хрена не ФБР!

Дженис бросается за ребёнком и успевает увидеть, как та исчезает в комнате ближе к концу коридора. Дверь хлопает. К тому времени, как Дженис добирается туда, дверь уже заперта.

Если бы она и вправду была агентом ФБР, а не только на бумаге, эта ситуация поставила бы Дженис Дерн перед проблемой незаконного обыска и изъятия. Однако, поскольку ей не грозит отвечать ни перед кем ни в Бюро, ни в Министерстве внутренней безопасности — только перед своими начальниками-техно-аркадийцами, которые требуют результата любыми средствами, — она выхватывает пистолет, изо всех сил бьёт в дверь ногой и бьёт снова.

Засова нет — только простая защёлка «для уединения»; она разваливается на втором ударе, и дверь распахивается.

Пистолет в обеих руках, хотя Дженис и не ждёт серьёзного сопротивления, не говоря уж о перестрелке, она врывается в комнату пригнувшись и так быстро, что распахнувшаяся обратно дверь её не задевает.

Домашний кабинет. Лори слева — слишком уж довольная собой. Подлая мелкая сучка. Её мать, Алексис, сидит за столом, так сосредоточенно работая за компьютером, что даже не поднимает головы, когда дверь с грохотом распахивается.

— Что ты делаешь? — требует Дженис от матери. — Уйди от компьютера.

Кристофер Робертс пересекает комнату несколькими широкими шагами, хватает кресло на колёсиках и отталкивает женщину от стола.

— Поздно! — выкрикивает эта раздражающая малявка.

⁂

В кабинете Чейза Лонгрина в конюшне номер 3 из динамика на настольном двенадцатилинейном телефоне вдруг доносится шум, а затем — голос Дженис Дерн: «Что ты делаешь? Уйди от компьютера».

Эгон Готтфри до этого не замечал красный индикатор над словом INTERCOM. Раз они пришли в конюшню и объявили о себе ещё до того, как нашли этот кабинет, Лонгрин, должно быть, открыл линию между этим местом и где-то в доме.

По интеркому звучит голос девочки: «Поздно!»

Готтфри поднимает взгляд на Чейза Лонгрина — тот улыбается.

⁂

Разглядывая экран компьютера, Кристофер Робертс говорит:

— Думаю, она только что удалила видеоархивы системы безопасности.

Энсел и Клэр Хоук приехали сюда ночью, верхом, а уехали на каком-то транспортном средстве — и его должны были снять камеры наблюдения.

Дженис нависает над самодовольной девчонкой, вперившись в неё взглядом; ей хочется схватить её за волосы в кулак, дёрнуть изо всех сил и сбить с ног.

— Я тебя знаю. О да, я тебя знаю, ты, мелкая умничающая гадина.

Не дрогнув, девочка говорит:

— Какой болван поверит, что картошка растёт из семян?

Поднимая пистолет так, словно собирается полоснуть стволом по лицу Лори, Дженис не намерена ударить девчонку — только согнать это самодовольное, выводящее из себя выражение с веснушчатой физиономии. Это фирменный «франсиновский» взгляд. Точь-в-точь как у сестры Дженис, Франсины.

Мать вытаскивает пистолет из-под своего кресла и стреляет в потолок, обрушивая дождь гипсовой крошки.

Дженис разворачивается к матери — и вот они: обе с пистолетами, обе держат оружие двумя руками, обе на расстоянии одного нажатия на спуск от крови и, возможно, смерти.

— Эй, эй, эй! Никому этого не надо, — говорит Крис, осторожно не вынимая своё оружие.

— А может, мне надо, — возражает Дженис.

— Это на тебя не похоже, — говорит Крис. — Чего ты так взбесилась?

— Маленькая мисс Semper Fi , эта страшная веснушчатая дрянь, думает, что правила на неё не распространяются.

— Я не страшная, — заявляет девочка. — Я это точно знаю.

— Это ты, — обвиняет мать Дженис, — считаешь, что правила на неё не распространяются. Ты и эти другие ублюдки. Вон из моего дома.

— Это наш дом, — говорит Дженис, — пока мы не вернём его тебе.

Кристоферу Робертсу требуется две напряжённые минуты, чтобы договориться о развязке этого противостояния в домашнем кабинете Алексис Лонгрин.