Этот тип сказал, что знает типа, который покупал машины у Энрике де Сото и переделывал колёса так, чтобы уйти от чего угодно, на чём коп мог бы попытаться их догнать. Этот тип, который знал типа, держался развязно, как звезда телевизионного рестлинга.

«Товар» Энрике начинался с угнанного и проходил «тюнинг» в Ногалесе, Мексика, где с машины снимали все идентификаторы и выдирали GPS. Двигатель либо меняли на такой, чтобы подошёл «Бэтмобилю», либо просто как следует форсировали. Всё, что ты покупал у Энрике, шло с действующей регистрацией калифорнийского DMV — или, по твоему выбору, с регистрацией DMV любой канадской провинции.

Этот тип, который знал типа, ещё и знал, по каким сладким ценам Энрике отпускал свой товар, и был достаточно туп, чтобы решить: Энрике держит у себя на месте наличных на целый банк.

Рикки де Сото работал на нескольких обветшавших амбарах на месте бывшего конного ранчо неподалёку от Ногалеса, Аризона, прямо через границу от Ногалеса, Мексика. В переднем амбаре никаких машин не было — он был забит старым хламом, мебелью и прочими вещами, чтобы у Рикки была легенда: торговец антиквариатом.

И вот в то утро этот тип, который знал типа, явился в кабинет Рикки без всякой записи, неся на себе одеколон какого-то педика. Явный культурист. Сбритая, навощённая пулей голова. Татуировка змеи вокруг горла. Тёплым сухим утром — свободный чёрный плащ-дождевик. С ним был нервный мужик, похожий на Мика Джаггера, только ещё худее, — и с такими плохими зубами, как у метового торчка.

Судя по всему, они не думали, что выглядят ровно так, как они и есть. Тот, со змеёй, упомянул какого-то «хорошего клиента» Энрике и завёл разговоры про тачки — кучу дерьма, подсмотренного в плохих фильмах. Метовый торчок делал вид, будто расслаблен, неторопливо прохаживался по кабинету, притворяясь, что любуется дешёвыми вазочками и каминными часами, которые тут выдавали за коллекционные, — но на самом деле он отдалялся от дружка и выходил на запасную огневую позицию.

Плащ на Пулеголовом сидел не так, как должен был: на левой стороне не было веса, который уравновесил бы скрытый под правым полотнищем ткани обрез — он висел на ремне.

Рикки не переживал, что мог неверно оценить гостей. Если он ошибся — что ж, сожалений у него не будет.

Когда тип в плаще спросил, можно ли закурить, — просто чтобы объяснить, почему он тянется в правый карман, — Рикки резко вдавил педаль в нише под столом, у своих коленей. К центральной рейке, поддерживавшей столешницу, был закреплён двенадцатикалиберный дробовик. Педаль натягивала трос, который дёргал спуск. Передняя «юбка» стола была всего лишь четвертьдюймовой панелью из масонита. С такого расстояния выстрел рассёк Типа в плаще главным образом в пах и низ живота — и сбил его с ног.

У Тощего Мика — надо же — пистолет оказался в кобуре на щиколотке. Пока этот идиот согнулся и шарил за ним, Рикки выхватил пистолет из кобуры, закреплённой на боковине его офисного кресла, встал и дважды выстрелил метовому торчку. Потом обошёл стол и пристрелил орущего типа в плаще — который, впрочем, и так уже недолго задержался бы в этом мире.

Пальба в тесном помещении оставила Рикки де Сото наполовину глухим. Он переступил через тела, вышел из кабинета и плотно закрыл дверь.

«Грабители» приехали на Cadillac Escalade — возможно, угнанном; в любом случае теперь он был «горячий». Его придётся отправить в Мексику в контейнере и выдать за другую машину. Поскольку Рикки не платил никакому пацану, чтобы тот «бустнул» внедорожник, прибыль выйдет хорошая, когда Escalade подготовят к продаже.

Разумеется, он работал не один, — но остальные ребята были в амбарах, стоявших дальше всего от шоссе. Пока он дошёл до них — а кузнечики выпрыгивали из высокой травы вдоль промасленной грунтовой подъездной дорожки, будто приветствуя его, — слух у него постепенно вернулся, хотя звон в ушах ещё некоторое время оставался.

Он сказал Дэнни и Тио, что произошло. Они и без инструктажа знали, что делать, и сразу направились к его кабинету.

Одно из преимуществ большого участка — множество мест, где можно незаметно выкопать могилу экскаватором-погрузчиком.

Рикки не пошёл следом за Дэнни и Тио сразу: он стоял и нарочито зевал, пытаясь «выгнать» звон из ушей.

Зазвонил iPhone, и, как обычно, определителя номера не было: его клиентура предпочитала анонимность. Он принял вызов.

— Да?

Она сказала:

— Ещё и недели не прошло, как я видела тебя. Должно быть, я — лучшая твоя клиентка.

Какой бы сексуальной она ни была, он знал её голос не меньше по снам, чем по тем случаям, когда они встречались и работали лицом к лицу.

Он сказал:

— Ты теперь такая крупная, что, может, мне и не стоит рисковать — больше не иметь с тобой дел.

— Да ну, будто я поверю, что у тебя яйца отвалились. Я всего в нескольких сотнях миль — услышала бы, как они брякнулись об землю.

Он рассмеялся.

— Бонита чика , может, у тебя они и побольше моих.

— Мне нужен автодом. Уверена, ты и раньше делал в них милые маленькие тайнички, которые не так-то просто найти.

— Может, у меня прямо сейчас есть парочка.

— Бензиновый, не дизель-пушер. Тридцать шесть—сорок футов.

— Есть Tiffin Allegro тридцатишестифутовый. Полный рефит, кастомная покраска. Никто, кто её знал раньше, теперь не узнает, — такая красавица.

Она сказала, какого размера ей нужны скрытые отсеки.

Она также уточнила, какой пистолет ей требуется.

Он сказал:

— Сделаем и то и другое.

— Мне нужно, чтобы всё было готово завтра к позднему утру.

— Да ну нахрен — нет.

— Я заплачу сверху.

— Tiffin Allegro, тридцать шесть футов, новый, прямо с витрины, обошёлся бы тебе в сто восемьдесят тысяч.

— Как будто ты его прямо с витрины купил. Сколько у тебя оптовая цена — четыре штуки какому-нибудь угонщику?

— Плюс работа, которую ты хочешь сделать за ночь.

— Рикки, Рикки, Рикки. Ты что, будешь изображать, будто обязан взять налог с продаж? Слушай, одно, что тебе точно нужно добавить к сумме, — это доставка.

— Думаешь, я тебе Amazon, что ли?

— Ты знаешь адрес возле Палм-Спрингс. Ты когда-то сам рекомендовал мне тамошнего парня, но до сих пор он мне не был нужен.

Племянник Энрике, Ферранте, вёл легальный бизнес в Индио: занимался доработкой лимузинов, люксовых внедорожников и других машин — не только делая их ещё роскошнее, чем задумали производители, но и бронируя их, ставя пулестойкие стёкла и шины run-flat для богатых людей, которые смотрели, как мир темнеет, и слышали, как с трибун и кафедр оправдывают смертоносное насилие.

Кроме того, в качестве страховки на случай очередного правительственного косяка, который снова утопит экономику и разнесёт его бизнес по тюнингу, Ферранте торговал нелегальным оружием — из тайного подвала под одним из его цехов. Поскольку мать — Хосефина, сестра Энрике, — зачем-то воспитала мальчика в Церкви, он не продавал оружие преступникам, а только «порядочным гражданам», покупавшим у него бронированные машины: титанам промышленности, банковского дела и соцсетевых компаний — и, вероятно, «сбившемуся с курса» агенту ФБР, который, быть может, праведнее тех, кто обвинял её в измене.

— Я так понимаю, — сказала Джейн Хоук, — твой контакт там позволит поставить мою машину к нему на площадку и даст мне время подготовиться к поездке, которую я должна сделать.

— Мы с ним в теме. Но скажу честно: он странная утка. Каждый день на мессу ходит, розарий бормочет, как какая-нибудь старая абуела , что в мантии даже в душ лезет. И у него ещё эта… одержимость кровью.

— «Одержимость кровью»?

— Встретишь — сама увидишь. Но он не локо . Он умный. Он понимает, как устроен мир. Гарантирую: встречу там провести можно.

— Я так понимаю, Tiffin Allegro способен тащить на буксире внедорожник.

— Какой внедорожник ты хочешь, чтобы он тащил?

Она сказала ему.

— Ну и на сколько ты меня ограбишь?

Он стоял и думал, наблюдая, как подпрыгивают насекомые, как внезапная стая ворон хохочущим вихрем падает с солнца, выхватывая жучков в прыжке, — глянцево-чёрные крылья хлещут по золотой траве и кипрею, а пение кузнечиков теперь похоже на тонкие крики.

— Сто двадцать тысяч, с доставкой. У тебя есть столько?

— Да. Но ты настоящий бандит, Рикки.

— Есть способ отдать тебе за семьдесят.

— И что это за способ?

— Отдохни от своих дел. Поживи со мной месяц.

— Месяц с тобой, Рикки, — меня бы выжали досуха, измотали, и я бы больше ни на что не годилась.

— Я был бы нежным. Удивишься.

— Я знаю, что ты был бы нежным. Ты рыцарственен. Но я вдова, понимаешь, и, образно говоря, я ношу чёрное.

— Я на минуту забыл про всю эту историю с вдовством. Прошу прощения.

— Принято. И не переживай насчёт ста двадцати — всё будет чистыми купюрами. Никто их не ищет.

— За тебя я не переживаю, — сказал он. — Я знаю, ты меня не кинешь… во всяком случае не так, и, думаю, никак иначе.

— Бизнес и романтика всё равно не смешиваются, — сказала она.

— Тип, у которого эта «операция» была до меня, — сказал Энрике, — связался с такой вот клиенткой — и кончил с отрезанной головой.

— Вот и славно. Давай сохраним головы, Рикки.

Она завершила звонок.

Там, у амбара, где у Энрике был кабинет, у двери, которую не видно с шоссе, Дэнни и Тио сгружали труп в открытый грузовой кузов Mule — славной маленькой электрической машинки, удобной для самых разных дел.