Женщина из Реседы, известная как Джуди Уайт, а ещё как Лоис Джонс — и ни одно из этих имён не было её настоящим, — утверждала, будто она сирийская беженка, хотя её акцент порой звучал как восточноевропейский славянский, а порой — как откровенно русский. На звонки она не отвечала «по-людски», по заведённому обычаю.

— Вы ошиблись номером, уходите.

По опыту Джейн знала: ни Джуди, ни Лоис не повесит трубку.

— Мы уже работали с вами.

— Я не в бизнес. Ладони читаю. Судьбы говорю. Дар мой. Миссия жизни — не бизнес.

— Энрике нас познакомил.

— Вы ошиблись номером, уходите.

— Когда я видела вас неделю назад или около того, последнее, что вы мне сказали, было: «Иди. Иди, куда идёшь. Ты хочешь умереть — так иди умирай».

— Ничего личного. Просто мнение. Наблюдение. Дар мой.

— Я пришлю вам на почту две фотографии, — объяснила Джейн, что ей нужно. — Я хочу заехать и забрать всё через три часа.

— Хочу, хочу, хочу. Все хотят. Невозможно, три часа.

— Я заплачу втрое больше обычного.

— Не умри по дороге сюда — некому будет платить.

— Постараюсь доехать живой.

— Ну да, конечно. — Джуди — она же Лоис — отключилась.