В спальне Tiffin Allegro Корнелл Джасперсон обнаружил, что потайное пространство под кроватью размера queen — удобное и даже приятное. Панической атаки у него не было, но темнота всегда успокаивала его, когда такое случалось, и сейчас она тоже его успокаивала. Как и в те минуты, когда тревога жгла его изнутри, Корнелл представлял себе, что плывёт в ласковом бассейне с прохладной водой. Под основанием кровати, где никто не мог до него дотронуться, он не сорвётся с катушек и не устроит из себя представление в самый неподходящий момент — а это могло бы случиться, если бы он остался в Suburban.

Автодом тронулся — сперва медленно, затем быстрее. Рокот двигателя и шум дороги просачивались в тайник, где лежал Корнелл. На слух это было неприятно, но он мог вытерпеть. Это было не похоже на звук самолёта, который словно трогал его всего целиком, как тысячи ползущих муравьёв, и вогнал его в паническую атаку. Он справится. Правда справится. Здесь никто не мог до него дотронуться.

Мистер Ригговиц казался хорошим человеком. Очень старым, но мягким и участливым. Добрая улыбка. Когда он показал Корнеллу место под кроватью, мистер Ригговиц сказал, что ездил от одного конца страны до другого — снова и снова, — так что за рулём автодома он знает, что делает. Он справится. В его руках они в безопасности.

И всё же Корнелл хотел, чтобы их водителем был мистер Пол Саймон — автор и исполнитель песен. Он понимал, что это нереалистичное желание. Мистер Пол Саймон слишком знаменит и, вероятно, слишком богат, чтобы водить автобус для кого бы то ни было, но постоянная доброта, звучавшая в его музыке, подсказывала: он человек скромный и понимающий, который сделает всё, что в его силах, чтобы помочь тому, кто попал в беду.

Корнеллу пришла в голову тревожная мысль. До недавнего времени он носил дреды, как певец мистер Боб Марли, но состриг их, когда узнал, что звезда регги уже десятилетиями как мертва. Хотя он любил музыку мистера Пола Саймона, он не следил за жизнью певца, и сейчас вдруг понял, что не знает — жив мистер Пол Саймон или уже умер.

Если мистер Пол Саймон умер, Корнеллу не следовало бы желать, чтобы именно он вёл автодом. Мистер Ригговиц очень стар, но жив — а значит, лучше подходит для этой работы.

От этих мыслей Корнелл занервничал. Темнота и воображаемый бассейн с прохладной успокаивающей водой помогали, но, чтобы успокоиться ещё сильнее, он начал тихонько напевать вслух: «Бриллианты на подошвах моих туфель».