Возможные злые намерения тех, кто летел на Airbus H120, придавали машине нечто чудовищное: когда вертолёт промчался над пустынным кустарником к кемпингу для автодомов, он казался уже не столько механизмом, сколько огромной осой со смертоносным ядом, который вот-вот выпустит. Вертолёт приближался так прямо и стремительно, что Джейн оставалось лишь предположить: за те полчаса, что пилот оставил их в покое у развалин дома, он нашёл причину пересмотреть законность их пребывания здесь и решил разыскать их.

Теперь он и его напарник увидели, как Трэвиса ведут к автодому, — мальчика примерно того же роста, что и тот, за кем они охотились.

Джейн распахнула переднюю пассажирскую дверь и схватила Auto Assault-12 в тот момент, когда вертолёт с грохотом пронёсся над машиной, над Tiffin Allegro, и, описав дугу, пошёл обратно.

Она ненавидела это. Её учили улице, а не полю боя. В Бюро — и даже после, — когда ей приходилось убивать, врагом всегда был человек, объёмный и конкретный: она видела его лицо, знала вне всяких сомнений, что он злонамерен и что он — непосредственная угроза её жизни или жизни невинного. Но это столкновение было из природы войны, а не правопорядка. Она не видела лиц людей в вертолёте, не знала их имён, не понимала с уверенностью их намерений. На войне нужно убивать на расстоянии, при первой же возможности. Иначе тебя могут задавить и лишить преимущества — а потом и жизни. Но необходимость сделать это заставляла её чувствовать себя… не злой, даже не запачканной, а отчасти виноватой: до этого могло и не дойти, будь она чуть умнее, чуть проворнее.

Не было времени на самоанализ. Она существовала только ради своего мальчика — чтобы дать ему шанс на жизнь и, возможно, ещё и на мир, в котором стоит жить. Какие законы Джейн нарушила и какие грехи совершила, защищая его, — это была опухоль не на чьей другой душе, кроме её собственной; и только она одна понесёт последствия до самой могилы и, возможно, дальше.

Пилот использовал Airbus H120 как оружие устрашения, пройдя над крышей автодома не более чем в двадцати футах. Может, и второй пилот тоже был стрелком. Джейн не могла знать, выполняют ли они строго наблюдательный заход или готовы к бою. Когда вертолёт пересёк Suburban и подставил ей борт, дверь по правому борту могла быть открыта, чтобы удобнее было вести автоматический огонь.

Заряженный пулями, Auto Assault-12 имел эффективную дальность в сто метров. Вертолёт прошёл над Suburban куда ниже этого, и Джейн смело шагнула под него и опустошила барабанный магазин. При начальной скорости в тысячу сто футов в секунду дробовик выдал тридцать две пули за шесть секунд. Грохот очереди дробно прокатился по парковке, но система гашения отдачи оказалась настолько эффективной, как и обещали: затыльник приклада толкал её в плечо не резким насилием, а будто бы быстро-быстро подбадривал, поддерживая атаку.

С такой близкой дистанции пули продрали дыры в нижней части корпуса. Разворотили одно из полозьев. Громыхнули по бешено вращающимся лопастям винта — без толку. Разодрали хвостовую балку. Разнесли хвостовой винт. Раскрошили горизонтальный стабилизатор.

Футах в семидесяти-восьмидесяти за Джейн Airbus закачался и сорвался в неуправляемое смертельное вращение. Его понесло обратно к ней, и сердце вспыхнуло ужасом — словно у неё в груди тоже оказался барабанный магазин. Потом вертолёт закрутило прочь от неё, и он начертил на ярком воздухе серую спираль дыма. Двигатель заглох, машина накренилась, и лопасть несущего винта вспорола асфальт. Airbus перевернулся, кувыркнулся, взорвался, исчезнув в прекрасном ярком цветке с бесконечными лепестками, который на миг будто даровал пилоту и его напарнику отпущение грехов в смерти, — но затем разбитая машина вновь проявилась обугленным остовом, а лепестки пламени стали всего лишь языками огня, что с дьявольским голодом лизали обломки.

Джейн повернулась к Suburban.

Две собаки были у бокового окна грузового отсека; ни одна не лаяла. Казалось, их не испугали ни стрельба, ни падение Airbus. Их тёмные, жидкие глаза смотрели на Джейн с мрачной заинтересованностью — словно в их жилах текла кровь прорицателей и словно напряжением своих взглядов они пытались сообщить ей о природе какой-то надвигающейся беды.

Лютер стоял с дальней стороны машины.

— Дерьмо.

— Лавина дерьма, — согласилась она.

— Думаешь, у них было время сообщить, что нашли нас?

— Может.

— Они бы были на взводе, самоуверенные, захваченные моментом.

Они оба уже были в Suburban. Двигатель автодома прокрутился, завёлся.

Джейн сказала:

— Мы зашли слишком далеко, чтобы менять планы. Либо так, либо никак. Поехали.