Одной рукой отец удерживал укушенный подбородок, сводя края раны. Это было самое худшее. Меньшие укусы — в левую трапециевидную мышцу, в левую щёку, в левую бровь у края глазницы, в правый большой палец, в правое предплечье. Ни одна из ран не была смертельной. Лишь реконструкция подбородка могла бы обезобразить его. Но боль, должно быть, была сильнейшая.

Холден был крепким, самоуверенным, не привыкшим бояться, но теперь он испугался и разозлился. Стоя на ногах и покачиваясь, он бормотал проклятия в адрес напавшего на него, хотя тот лежал мёртвый на настиле у бассейна, с головой, наполовину пустой после пули.

Сын пытался дозвониться в 911 с айфона.

— Они не отвечают.

Его трясло; он дрожал, и сам факт, что отец боится, пугал его ещё сильнее.

— Там никого. Нам нужна «скорая». Почему там никого нет?

Берни забрал телефон у подростка, вытер окровавленный экран о рубашку и набрал три цифры. Два гудка. Автоответ последовал не голосом оператора 911 и не каким-нибудь вариантом пожалуйста, ожидайте , а электронным щебетом и серией щелчков. А потом — тишина.

— Есть кто-нибудь, кто может вас отвезти? — спросил Берни мальчишку.

— Моя мама.

Мать уже бежала к ним от офиса.

Отцу Берни сказал:

— Держите подбородок, прижимайте, но ледяным пакетом, если он у вас есть. Нужно уменьшить кровотечение и отёк. Понимаете?

— Да.

Мальчишка крикнул матери, чтобы она подогнала машину.

— В больницу! Надо отвезти папу в больницу!

Берни понял, что при нём нет одноразового телефона, на который могла бы позвонить Джейн. Он оставил его в доме на колёсах. Он отвернулся от Хаммерсмитов, сунул пистолет за пояс и прикрыл его гавайской рубашкой, спеша вдоль настила у бассейна.

Он почти дошёл до конца бассейна, когда на него вдруг всей тяжестью обрушилось осознание случившегося — и сердце заколотилось. Он вмешался в жестокое нападение и застрелил человека — тварь, нечто вроде голема, но не из глины, голема без души , который когда-то был человеком с душой . Он застрелил его намертво . И всё же во время столкновения он каким-то образом сохранял спокойствие. Он не боялся — лишь был сосредоточен на том, что нужно сделать.

Теперь сердце колотилось не потому, что он тревожился о последствиях — нет, он не тревожился. Эти события — безумная атака, стрельба, отказ системы 911 — были как-то связаны с Джейн и её мальчиком. Она говорила: враги придут сюда силой и перекроют долину так плотно, как только смогут. Но вдруг оказалось, что они не просто перекрыли её. Они ещё и вынесли долину из мира — из реального мира — в самый тёмный угол «Сумеречной зоны», где может случиться что угодно, но ничего хорошего ждать не приходится.

Когда Берни подошёл к большому Winnebago — одному из других домов на колёсах, что сейчас стояли в парке, — из него вышел сильно загорелый бочкообразный мужчина в сандалиях и хаки-шортах. Он махнул в сторону дальнего края бассейна.

— Что там происходит? Что, чёрт возьми, там случилось?

— Сумасшедший, — ответил Берни.

Он не сбавлял шаг.

— Большая драка. Кто-то в кого-то выстрелил.

— Чёрт…

Перед тем как сесть в Tiffin, Берни отключил его от паркового электропитания. К тому времени, как он вынул «сорок пятый» из-за пояса, положил его на центральную консоль, сел за руль и завёл двигатель, Winnebago уже ревел, уносясь из парка. Минуту спустя сорвался с места Thor Motor Coach, а следом за ним — Fleetwood.

Дрожа под потоком кондиционера, который не был особенно холодным, Берни поднял одноразовый телефон и уставился на него, надеясь.