Светового дня ещё хватает, но грозовые тучи не дают ничего, кроме затяжных сумерек — разве что вспышка молнии алхимически превращает падающий дождь в потоки расплавленного серебра. Мокрое шоссе мерцает, словно его нехотя подсвечивают снизу, и Эгон Готтфри, проезжая в своём Rhino GX, видит другие машины с запотевшими окнами, ещё сильнее размытые струящимся дождём, — смутные фигуры внутри похожи на осуждённых духов, которые предпочли пропустить поезд, идущий в центр, и вместо этого выбрать дорогу к погибели.

Выехав из Бомонта, он приближается к Хьюстону — городу, который его больше не интересует. Бомонт, Хьюстон, Киллин — всё ложные следы, не более чем версия Неизвестного Драматурга о погоне за диким гусём. Хотя Ансел и Клэр Хоук одолжили у Лонгринов Mercury Mountaineer, они не доезжали на ней до Киллина и ни на какой автобус не садились.

Раньше Готтфри включил радио; оно оказалось настроено на NPR — там шло интервью с Илоном Маском, миллиардером-предпринимателем и философом гидромассажных ванн, которого Неизвестный Драматург выдумал, чтобы приправить этот мир юмором. Маск, среди прочего занятного, утверждает, что шанс того, что этот мир — базовая реальность, один к миллиарду; он говорит, что почти наверняка мы существуем в компьютерной симуляции. Если бы Маск был реальным человеком, как Готтфри, а не персонажем в этой космической драме, и если бы Маск изучал радикальный философский нигилизм, он бы знал — как знает Готтфри, без тени сомнения, — что никакой компьютерной симуляции нет, потому что существование компьютеров, как и существование всего прочего, невозможно доказать. Компьютеры — воображаемые магические устройства.

Не случайно Готтфри вдохновило включить радио, не случайно оно было настроено на NPR и не случайно интервью с Маском уже шло: Н.Д. хочет слегка поддеть его и напомнить, что все его усилия за компьютером, приведшие к обнаружению местонахождения Ансела и Клэр, на самом деле были работой Н.Д., который и будет ответственен за его триумф.

Впереди повторяющиеся вспышки молний лепят из мрака город: здания содрогаются в световых залпах шторма, по надстройке моста жидко пробегает свет. Зловещий красный маяк вращается высоко на вершине — возможно, радиовышки, — как какой-то маяк, отмечающий место, где мир наконец-то кончится.

Неизвестный Драматург насыщает сцену столь выразительной погодой, что Готтфри уверен: развязка этого эпизода случится скоро.

В Хьюстоне он поворачивает на север, на межштатную автомагистраль I-45: послеобеденный поток ползёт сквозь барабанящий ливень, настолько густой, что он больше не может превышать скорость. Задержка его не тревожит.

Конроу — всего в сорока милях, процветающий городок с населением чуть больше восьмидесяти тысяч, на южной окраине Национального леса Сэма Хьюстона. В Конроу укрылись свёкры Джейн Хоук, уверенные, что их убежище нельзя обнаружить.