Высокая луна — серебряная монета в расшитой пайетками сумочке ночи; ветхий мотель в Лэтропе освещён скупо, словно признавая: ни неоновый завиток, ни табличка «Есть места» в этот поздний час не заманят сюда ни одного лишнего путника…

Припаркованный через дорогу от этих мрачных ночлежек, Иван Петро пытается просчитать убийство, но расчёты не сходятся.

В мотеле пятнадцать номеров. По количеству машин видно, что занято всего шесть комнат. Если Джейн Хоук в одной из них, то, кроме неё, здесь может быть всего пять постояльцев — а может, и десять. В квартирке над конторой мотеля один или двое хозяев-управляющих лежат в беспокойном сне, мучимом кошмарами банкротства. Всего шесть человек, кроме Джейн, — или целых двенадцать.

Если бы их было шесть — ну пусть даже семь, — он мог бы начать с квартиры и проложить себе дорогу к её номеру убийствами, устраняя возможных свидетелей. С устройством для вскрытия замков-защёлок он может проскользнуть через любую дверь почти бесшумно. Если надеть очки ночного видения, сумрак спален не ослепит его. Ножом он умеет убивать быстро и тихо. Но как бы ни была эта сука Хоук искусна в самообороне, захватить её — значит неизбежно устроить возню, поднять шум, а тогда, услышав драку, кто-нибудь из постояльцев может позвонить 911.

Есть четыре причины, почему Иван превосходен в своём деле. Во-первых, он гораздо умнее остальных аркадийцев в своей ячейке клики. Во-вторых, у него есть не только страсть, но и интеллектуальная основа для разрушения исторического порядка и навязывания утопии, управляемой правящей элитой; он прочёл всего Ницше, Макса Вебера и Фрейда, поэтому понимает, насколько эффективным и устойчивым стало бы общество, если бы с ошеломлённых масс содрали все иллюзии смысла и иллюзии свободы воли. В-третьих, он ненавидит тех аркадийцев, которые до сих пор не пускают его в высшие круги революции, и ненавидит самого себя за то, что не сумел подняться; и вся эта злость — реактивное топливо его честолюбия, гарантия того, что он работает усерднее всех. В-четвёртых, у него огромное терпение. Он не вспыльчивый бунтарь и не вытаращенный анархист, у которого идеология так туго заведена пружиной, что он бросается в дело с боевым кличем.

При таких условиях риск попытаться взять Джейн Хоук слишком велик. Он может подождать. Придёт лучший момент.

На его наручных часах есть будильник. Он ставит его на 5:00 утра. Там, где он припаркован, нет уличных фонарей. Он откидывает сиденье в положение для сна. Он закрывает глаза — и, поскольку он человек, которому нет дела ни до кого, кроме себя, и который слишком уверен в своём будущем, чтобы тревожиться о себе, засыпает за считаные секунды.