Картер Джерген уверен, что они с Дюбозом найдут Минетт Баттеруорт — дикую и голую — уже через пять минут после того, как свернут в пустоши за разрушенным домом семейства Атли. Но это ожидание не оправдывается.

Эти выжженные солнцем просторы почти не оставляют мест, где можно спрятаться. Тут и там зигзагом рассечённую ложбину врезало в землю землетрясением. Несколько мелких промоин обозначают пути внезапных паводков, которые в редких случаях обрушиваются на Анза-Боррего ливнями, способными утопить тарантулов. Пустынный кустарник слишком редок, чтобы дать укрытие. Редкий пучок деревьев — возможно, поддерживаемых артезианским источником, до которого достают корни, — мог бы скрыть женщину, прошедшую через запретную дверь и рухнувшую в психологическую бездну; но ни один из этих пучков её не скрывает.

В этой части долины дома стоят далеко друг от друга. Однако в своём новом воплощении бывшая Минетт Баттеруорт, похоже, быстра, как хищник, действующий инстинктом. Она могла нацелиться на другой дом и добраться туда за считанные минуты.

Когда Джерген представляет её — и таких, как она, — врывающейся в дом ничего не подозревающей семьи, катастрофа на глазах внезапно разрастается в его воображении до ужасающих масштабов.

Не сумев найти никаких следов одичавшей женщины в открытой пустыне, им теперь нужно двигаться от дома к дому, разыскивая место — и людей, — которых она, возможно, уничтожает прямо сейчас.

Возвращаясь на окружное шоссе и ведя «Велоцираптор» вниз по долине, Дюбоз разглагольствует так, будто перед ним восхищённая аудитория:

— Как из девчонок вытравливают прошлое и личность, чтобы заново слепить из них охочие секс-игрушки для клубов «Аспасия», так и те мужчины, которых превращают в рэйшоу для службы охраны, уже не имеют никакой внутренней жизни — они не более чем машины.

Рэймонд Шоу — промытый убийца из «Маньчжурского кандидата» . Когда покойный Бертольд Шенек создал запрограммированных людей — послушных и бесстрашных охранников для своего ограждённого поместья в Напе, — великому учёному показалось забавным назвать их рэйшоу. Если не считать отсутствующего выражения на лицах и тревожной мёртвости в глазах, их легко принять за обычных: аккуратно одетые, тихие, жутковато вежливые. На службе они собраннее любых самых натасканных, преданных и бесстрашных телохранителей. Когда возникает угроза их хозяину, они отвечают быстро и жестоко, потому что не испытывают ни малейших угрызений, убивая любого нарушителя.

Пока Дюбоз рассуждает о свирепости рэйшоу и об их неспособности к сомнениям и раскаянию, Джерген наконец перебивает:

— И к чему ты клонишь?

— К тому, Кабби, что я думал: последнее, чего я когда-нибудь захочу, — это гладиаторский поединок с рэйшоу в качестве противника. Но, увидев, что Рэмзи Корриган сделал со своей семьёй и что наша прекрасная Минетт сделала со своим мужем, старым Лаки Бобом, я лучше встану лицом к лицу с любым рэйшоу, чем соглашусь оказаться запертым в комнате с этой сукой и без оружия — только с голыми руками. Рэйшоу — это всего лишь мясная машина с изощрённой программой, а она — совсем другое. Она — кровавая зомби-убийца, чистая бесовщина.

Джерген подозревает, что Дюбоз затеял с ним какой-то дурацкий «принстонский спорт», психологическую игру, призванную загнать его в комнату паники собственного разума, чтобы он ляпнул что-нибудь — и над этим можно было бы посмеяться.

И всё же он спрашивает:

— Если она — чистая бесовщина, кровавая зомби-убийца, то почему мы ведём себя так глупо, что гоняемся за ней?

— Потому что такова наша судьба, Кабби. От судьбы не уйдёшь, особенно таким, как мы, — революционерам по призванию, которые привязали своё благополучие к делу, тянутся ухватиться за латунное кольцо абсолютной власти и знают: если промахнутся, их уничтожат, раздавят и выбросят так, словно они никогда не существовали. Такова суровая сделка, которую мы заключили с судьбой, — сделка, на которую у немногих хватает мужества.

Раздражённый этой грандиозной трескотнёй, Джерген говорит:

— Ну, я совсем не вижу себя таким.

Дюбоз оборачивается к Джергену с улыбкой мягкой жалости:

— Знаю, что не видишь, Кабби. Поэтому время от времени я и читаю тебе эти небольшие бодрящие нотации. Чтобы помочь тебе лучше понять самого себя и то героическое предприятие, в которое ты вступил.