Пустыня была для Лютера Тиллмана внове, и нравилась она ему примерно так же, как понравилось бы, если бы его насадили вилкой на жаровню и подрумянили над углями. Он знал дни и жарче этого — даже в родной Миннесоте, — но было что-то в бледном небе, сухом воздухе, пыльных деревьях и почти голой земле, что усиливало действие жары и, по крайней мере для него, делало девяносто градусов здесь куда более гнетущими, чем в другом пейзаже.

Он скинул чёрную джинсовую куртку. Подумал снять и плечевую кобуру, но при нынешних обстоятельствах чувствовал бы себя куда более голым без пистолета, чем если бы разделся догола.

Снаряжение в багажнике белого «Шеви-Субурбана» включало сорокафутовый садовый шланг со специальной насадкой и два одинаковых приспособления вроде литровых бутылок, каждое заполненное растворителем особого состава; растворитель подавался в струю воды непрерывно, ровным, отмеренным потоком.

Кран он нашёл у угла гаража — там, где Джейн сказали, что он будет; проверил напор и подсоединил шланг.

Белая краска была особой смесью, которую Энрике де Сото изготовил и нанёс в Ногалесе. Растворитель превращал краску во что-то вроде мела, и вода смывала её, оставляя заводскую чёрную окраску нетронутой. На крыше машины имелись также три большие белые печатные буквы, и те же три — на передних дверях: ФБР; и эти буквы тоже были неуязвимы для растворителя.

Въезжаем гражданскими, выезжаем служебными. Как только они заберут мальчика, им не хотелось рисковать тем, что между этим местом и автодомом в RV-парке их остановят власти. Если попадётся блокпост, на машине ФБР, скорее всего, позволят объехать его, не заставляя останавливаться.

Словно алхимик давних веков, Лютер отмывал белый «Субурбан» до чёрного, пока солнце — куда менее волшебным образом — било по его выбритой голове и покрывало лицо стеклянной плёнкой пота.