Джейн Хоук лежала, будто похороненная заживо, в удушающей темноте, прислушиваясь к приглушённым голосам, к шагам по тонко настланному ковролину на досках пола, к тому, как открываются и закрываются двери…

Автодом был подготовлен убедительно. Берни привёз два чемодана с одеждой, развесил её в шкафу, сложил в ящики комода. В ванной разложил свои туалетные принадлежности. Пара журналов и книга лежали на его тумбочке у кровати; ещё одна книга и половина чашки холодного кофе стояли на приставном столике рядом с диваном, в котором пряталась Джейн. Он был стариком, путешествующим в одиночку, и не было упущено ни одной детали, которая могла бы выдать присутствие Джейн и Лютера.

И всё же обыск, казалось, затягивался.

Руки у неё лежали вдоль тела. Когда что-то заползло на тыльную сторону её левой кисти, она невольно дёрнулась, чтобы стряхнуть это, и рука стукнулась о внутреннюю сторону передней доски диванной платформы.

Звук вышел мягкий, приглушённый — такой, который наверняка потонул бы в урчании работающего на холостом ходу двигателя. Но голоса смолкли, словно отреагировав на шум, который она произвела.

Ползущее существо снова нашло её. По усикам, лапкам и деловитой настойчивости можно было предположить, что это крупный таракан, который добрался сюда аж из Ногалеса. Она позволила ему обследовать пальцы, тыльную сторону ладони, запястье.