Блёклое голубое небо. Выжженные солнцем песок и камень. Редкая, иссушенная растительность — корявые, жалкие клочки, будто мутантный итог какого-то давнего происшествия, связанного с катастрофическим выбросом смертоносной радиации…

Казалось, сама земля говорит, словно произносит: Мальчик теперь мой и навсегда.

Они ехали по окружной дороге S22; позади осталось Море Солтон. До самого сердца Боррего-Спрингс было, наверное, миль двадцать семь, когда Джейн заметила большой грузовик дорожной службы, припаркованный в десяти футах от обочины, ярдах в пятидесяти впереди. Никакого ремонта покрытия не велось. Никаких рабочих рядом не было.

— Сбавь скорость, — сказала она Берни, — но не останавливайся.

Когда они, плавно приближаясь, поравнялись с грузовиком, она увидела то, что и ожидала: кожух объектива камеры в блоке «видео плюс передатчик», срабатывающем от датчика движения, закреплённом под бампером грузовика. Их номерной знак отсканировали — и мгновенно отправили туда, где аркадийцы устроили какой-нибудь пункт специальных операций в долине Боррего.

Джейн ничуть не сомневалась, что Энрике де Сото на этот раз её не подвёл. Проверка по базе DMV покажет: Tiffin Allegro зарегистрирован на Альберта Рудольфа Нири.

— Ладно, снова нормальная скорость.

Когда Берни прибавил, она спросила:

— Как тебя зовут, напомни?

Вместо того чтобы ответить просто, он пустился в подробности:

— Мама назвала меня Альбертом Рудольфом и звала Элом, но Эл мне никогда не нравился, хоть маму я любил. Так что с тех пор, как она умерла — а мне было всего семнадцать, — я Руди.

По-прежнему устроившийся в европейском кресле-реклайнере позади Джейн, Лютер Тиллман сказал:

— Ну так откуда ты, Руди?

— Родился в Топике. После смерти мамы уехал из Канзаса. Отец умер от сердечного приступа, когда я был младенцем. Подался на запад — и с тех пор здесь.

— Сейчас я живу в Карпинтерии — славный городок, прямо кусочек рая. Пенни, моя жена — да благословит Господь её душу, — умерла четыре года назад. Пенни любила пустыню, и я развеял там её прах, как она хотела, и каждый апрель возвращаюсь, чтобы её навестить.

Джейн поразило, что Берни сменил манеру речи и лексику — а это требовало долгого, осознанного усилия.

— Откуда столько подробностей?

Он улыбнулся:

— В париковом бизнесе человеку приходится быть… простите за выражение… мастером вешать лапшу на уши.