В белых кроссовках, белых чинос свободного кроя и яркой гавайской рубашке с розово-голубым узором фламинго восьмидесятиоднолетний Берни Ригговиц — ростом пять футов семь дюймов, весом самое большее сто сорок фунтов — совсем не походил на чей-то идеальный образ запасного помощника в кризисной ситуации. Чуть больше недели назад, остро нуждаясь в новых колёсах, Джейн под дулом пистолета заставила Берни отвезти её на своём «Мерседесе» E350 из Мидл-оф-Ноуэр, штат Техас, до самого Ногалеса в Аризоне. Он проявил не только нужные качества, но и оказался именно тем, кем нужно: невозмутимым, остроумным и бесстрашным. Каким-то образом похищение обернулось приятным дорожным путешествием, в конце которого они стали мишпохе .

Теперь, в Tiffin Allegro, Берни сидел с Джейн в обеденном уголке напротив Лютера Тиллмана и слушал их историю о техно-аркадийцах и инъекционных, нейротропных, самособирающихся наночастичных механизмах контроля. Он не проявлял ни изумления, ни страха, которые, казалось бы, были бы естественны. Он не задавал вопросов. По его лицу нельзя было понять, о чём он думает, и хотя он слушал внимательно, взгляд у него был отрешённый.

Обеспокоенная тем, что не может прочесть его реакцию, Джейн сказала:

— Берни, что такое? Звучит слишком… бредово, что ли?

— Дорогая, вам придётся простить выражение, но это звучит настолько не бредово, что у меня кишкес в кисель превратились.

— Послушай, если ты чувствуешь, что это больше, чем ты рассчитывал, если хочешь выйти из игры…

Положив ладонь ей на руку, Берни сказал:

— Солнце, перестаньте уже. Вы должны жить так долго, что я бы хоть раз дал задний ход на вас. — И, обращаясь к Лютеру, добавил: — Мне так жаль вашу жену и дочь. Эта боль… — Он поморщился от сочувствия и не смог продолжать.

Лютер навис над столом, словно версия Тора, и в голосе его загрохотал дальний гром:

— Мы не позволим этим ублюдкам забрать у Джейн Трэвиса.

— Твои бы слова да Богу в уши. — Берни сжал руку Джейн. — Я не слишком верю в каббалу, но мне говорили, что в Сефер Йецира есть что-то о том, как слепить голема из глины и использовать его для мести. То, что делают эти аркадийские момзеры , — это обратный голем. Они берут драгоценные человеческие существа и лепят из них послушную глину. Отступить от этого и при этом сохранить хоть каплю самоуважения невозможно. Так когда я получу пушку?

— Она тебе не понадобится, — сказала Джейн.

— Может, и понадобится. Я в оружии понимаю. В прежние времена бизнес на париках был не только про бейглы и сливочный сыр.

Обращаясь к Лютеру, Джейн сказала:

— У Берни и его жены была компания по производству париков. Elegant Weave. Они продавали парики вдоль и поперёк всего Восточного побережья.

— В четырнадцати штатах и в округе Колумбия, — сказал Берни. — В основном городской бизнес, а значит, тамошние «умники» хотели свою долю. Лучше вам объявить банкротство в тот день, когда вы откроете двери. Мы не дали им бупкис . У меня был ствол; у Мириам тоже. Когда нужно было убедить хазеров , что мы крепкие, мы умели быть крутыми — как Богарт и Бэколл. — Он поднял ладони кверху. — Мне стыдно признаться, шериф, но оружие у нас было нелегальное. Но мы никогда ни в кого не стреляли.

Джейн несколько секунд молча смотрела на Берни.

— Думаешь, что знаешь человека, а потом выясняется, что он крепкий орешек.

— Это было давно. Мне сейчас восемьдесят один. Я крепкий примерно как сырный креплах .

Лютер сказал:

— Один Бог знает, во что мы сейчас полезем. Вам нужна пушка, мистер Ригговиц. Ты не против, Джейн?

— Когда вы в последний раз стреляли? — спросила она Берни.

— Недели три назад. Где бы я ни был, раз в месяц нахожу тир и немного тренируюсь по мишеням.

— То есть у вас есть пистолет?

— А как же иначе? Старик, который любит ездить в основном по ночам и через пустые, безлюдные места, — и без пистолета? Он у меня в чемодане. Я просто хотел вас прощупать: вы подумали, что то, что у меня есть оружие, не кошерно?

Она сказала:

— В ту ночь в Техасе, когда я угнала вашу машину, пистолет у вас был?

Он улыбнулся и кивнул.

— В специальном держателе под водительским сиденьем: ствол назад, рукоять вперёд, чтобы я мог просто сунуть руку и одним движением вытащить его — и держать наготове.

— Почему вы не наставили его на меня?

Он посмотрел на неё с ужасом:

— Наставить пистолет на такую красивую девушку? Да вы что!

— Меня называют чудовищем. А вдруг бы я им и оказалась?

— Бубеле , мне хватило примерно минуты, чтобы понять: ваше сердце, может быть, весит вдвое меньше, чем вы сами. Я прав, шериф?

— Как никогда, мистер Ригговиц. И зовите меня Лютер.

— Мистер Ригговиц — это был мой отец. Зовите меня Берни.

Улыбка Лютера была первой улыбкой, которую Джейн увидела с тех пор, как он поднялся в автодом.

— У нас тут команда мечты, — сказал он.

Она обняла Берни за плечи, поцеловала его в щёку и сказала:

— Ладно, Элиот Несс. Ты ведёшь автодом, тихо ввозишь нас с Лютером в долину Боррего, потом будь готов тихо вывезти обратно. Если понадобится пистолет — используй. Но если тебе придётся начать стрелять, значит, мы уже сорвёмся с обрыва.