Лютер Тиллман, четырежды избранный шериф преимущественно сельского округа в Миннесоте, был высоким и крепко сбитым, однако двигался с кошачьей бесшумностью. Когда он открыл дверь автодома и шагнул внутрь, Джейн сразу поняла, что он пришёл, — не потому, что машина тихо заскрипела, принимая его вес, а потому, что у этого человека было присутствие.

Она видела его в последний раз двенадцать дней назад, когда он и его дочь Джоли залегли в Техасе у её друзей, Лиланда и Надин Сэкетт, предпринимателей, а теперь филантропов, руководителей приюта и школы Сэкеттов для сирот. По просьбе Джейн Лиланд этим утром доставил Лютера в Палм-Спрингс на «Лирджете» Сэкеттов и на арендованной машине довёз до Индио.

Поскольку власти и пресса связали его с Джейн, с их последней встречи он сбрил волосы, и лицо его начинало исчезать за густеющей соль-с-перцем бородой. Большую часть жизни он провёл в форме и костюмах, как опора местного сообщества; теперь на нём были красные кроссовки, чёрные джинсы, вызывающая футболка с лицом певицы и актрисы Джанель Монэ, свободная куртка из чёрного денима длиной до середины бедра — удобнее носить скрытое оружие, — и блестящая цепь из серебряных звеньев. Он выглядел так, как мог бы выглядеть Деннис Хейсберт в роли пятидесятилетнего главаря банды из гетто, крёстного отца уличной преступности, если бы Хейсберту когда-нибудь дали шанс сыграть такого персонажа.

Джейн выскользнула из сиденья в обеденном уголке, где просматривала разные вещи, купленные у её поставщика поддельных документов в Резеде, и поднялась на ноги.

— Ты не такая красивая, как Джанель Монэ, но, чёрт возьми, выглядишь отлично.

Когда они обнялись, он сказал:

— Не уверен, что смогу надрать задницу, как Джанель, но я готов сделать всё, что смогу.

Они многое пережили вместе за те два дня, что прошли между их встречей в Айрон-Фёрнесе, штат Кентукки, и расставанием в Техасе. Джейн доверяла ему не только свою жизнь, но и жизнь своего ребёнка.

Он сказал:

— Не понимаю, как ты не выглядишь усталой, после всего, через что тебе пришлось пройти.

— Я достаточно устала, — сказала она, — и напугана. Трэвис пока в безопасности, спрятан. Но они знают, что он где-то в долине Боррего, и если мы не доберёмся до него скоро, это сделают эти сукины дети.

Она провела его к обеденному уголку, и они сели друг напротив друга по разные стороны стола.

Лютер вышел на след заговора аркадийцев, когда одна его знакомая, школьная учительница по имени Кора Гундерсон, в показной манере покончила с собой, уведя за собой ещё сорок шесть человек, в том числе губернатора и конгрессмена. Он не верил, что она способна на такую чудовищную вещь. Наградой за его упорную и блестящую работу детектива стала потеря жены, Ребекки, и старшей дочери, Твайлы, которым ввели механизмы контроля и которые теперь оказались в рабстве. Его младшая дочь, семнадцатилетняя Джоли, оставалась в укрытии у Сэкеттов в Техасе.

— Как Джоли это восприняла, когда ты сказал ей, что едешь сюда?

— Примерно так же, как жена морпеха вроде тебя воспринимает плохие новости. Джоли не падает в обморок и не впадает в хандру. Она считает, что я в одиночку могу переломать этим мерзавцам кости, так что она обеими руками за то, чтобы мы их прижали и забрали твоего мальчика. Для такой умной девочки у неё слишком много веры в меня.

— Только по заслугам, — сказала Джейн. — Ты ведь не носишь при себе никаких документов, верно?

— Нет.

— Теперь носишь.

Она скользнула по столу водительскими правами. На фотографии был тот самый снимок, который он отправлял по электронной почте в дом танцующих гномов в Резеде.

— Это есть в базе DMV в Сакраменто, — сказала она. — Значит, пройдёт любую полицейскую проверку. Теперь ты Уилсон Эллингтон из Бербанка. Адрес настоящий, это жилой комплекс, но квартиры двадцать пять там нет. Они заканчиваются на двадцать четыре.

— Ты знаешь лучшие источники. Невероятное качество, — сказал Лютер, разглядывая голограмму Большой печати штата Калифорния, которая появлялась и исчезала, когда удостоверение поворачивали под разными углами.

— Может, я всегда принадлежала тёмной стороне закона.

— В это перевёрнутое с ног на голову время твоя сторона — правильная. Думаю, у тебя есть план.

— Я его с тобой проговорю. Тебе доводилось стрелять из автоматического штурмового дробовика?

Он поднял брови.

— Я ни одного даже не видел.

— Тебе понравится.

— Он нам зачем?

— Страховка. На всякий случай.