Школьная оранжерея вплотную примыкала к южной стене здания учебного корпуса и представляла собой полуподземное сооружение. Войдя в стеклянную дверь на западной стороне оранжереи, нужно было пройти прямо и спуститься на несколько ступеней вниз в центральный двор. Также можно было, поднявшись по железной лестнице слева, оказаться на открытой подвесной галерее. В самом ее центре была открыта дверь, ведущая на второй этаж учебного корпуса. С востока, юга и запада оранжерею окружали стеклянные стены. Две стены с восточной и западной стороны были перпендикулярны земле, а южная стеклянная стена имела наклон примерно шестьдесят градусов. Оранжерею возвели на основании предложения, внесенного председателем ученического совета. Согласно ее первоначальному замыслу, западная стена оранжереи должна была быть выполнена из цветного стекла, соединив в себе сюжеты картин Шагала. Таким образом, учащиеся, приходившие в оранжерею после школы, могли наблюдать в свете заходящего солнца чудесные картины, проецируемые на поверхность земли. Однако, поскольку бюджет был ограничен, эта идея не была воплощена в жизнь. Когда строительство было завершено, любопытные стекались сюда один за другим, каждый день протискиваясь в оранжерею и случайно наступая на какие-нибудь цветы и растения. К счастью, им это быстро надоело.
Несмотря на то что в первый месяц после начала учебного года оранжерея пользовалась большой популярностью среди новеньких учеников, чувство новизны быстро покидало их с наступлением октября, и оранжерея становилась опустевшей и безлюдной. С приходом зимы ее популярность среди учащихся вновь возрастала, однако продолжалось это недолго. Поскольку искусственных светильников не хватало, дни становились короче, на улице практически постоянно было пасмурно, а зимнее солнце было очень блеклым, в особенности с приближением конца семестра, оранжерея становилась неподходящим местом для занятий, и теперь ею можно было любоваться издали по дороге в школу и из школы.
Обе дорожки, ведущие к центральному дворику, были посыпаны гравием и обширно засажены прекрасными разноцветными колеусами блюме вперемешку с антуриумом красного и белого цвета. Растения в ряде кашпо на открытой висячей галере спускали вниз свои побеги. На высоте полуметра от земли были высажены застенчивые ананасы, чьи похожие на пагоду листья слой за слоем возвышались друг на другом, а макушка была увенчана лепестками в виде Вифлеемской звезды и почти касалась висячей галереи. Центральный двор с четырех сторон был окружен синнингией красивой, кринумом азиатским и дендробиумом благородным.
Маленький дворик вмещал в себя только три круглых столика, вокруг которых стояло по четыре стула. Четверо членов учсовета и Яо Шухань разделились (двое человек за одним, трое – за другим). Длившийся два дня итоговый экзамен в конце семестра наконец завершился, и почти все ученики вернулись домой, чтобы провести последние счастливые часы перед оглашением результатов, пока есть возможность. Что касается наших героев, то они, пообедав в столовой, сразу же направились в оранжерею. Погода для полуденного времени была относительно ясной, однако немногочисленные солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотные облака, достигая крыши оранжереи. Передавали, что позже снова возможен снегопад.
Согласно договоренностям, Фэн Лукуй должна была огласить выводы, к которым пришла. Им не удалось получить больше никакой информации от полиции, но, к счастью, ей больше не требовалось никаких зацепок. Радостной новостью стало то, что Ду Сяоюань недолго продержали под арестом и отпустили уже в воскресенье вечером. Фэн Лукуй и Гу Цяньцянь вместе встретили ее и привезли обратно в школу. Сначала Фэн Лукуй хотела пригласить ее на оглашение результатов своего расследования, но, поразмыслив, поняла, что это неудачная идея, и отказалась от нее. Она также пыталась пригласить Янь Маолиня – парня У Гуань, но тот уже покинул город N. После того как он принял решение бросить музыку, он отправился в Шанхай в поисках нормальной работы. Таким образом, собравшимися на эту встречу стали те же, кто ел хого дома у Фэн Лукуй. Только на этот раз темой беседы стало убийство, произошедшее в настоящее время. Четверо так или иначе были знакомы с покойной при жизни, а Яо Шухань, несмотря на то что не знала ее, была первой, кто обнаружил тело.
– Давайте начнем, – предложила Фэн Лукуй.
Она не стала вставать с места, а, опустив голову, смотрела на записи, которые держала в руке. Яо Шухань тоже низко склонилась над столиком, словно задумавшись о чем-то.
– Совершенно непредвиденно по прошествии пяти лет в школе вновь произошел трагический инцидент, да еще и во время моего срока полномочий на посту председателя ученического совета. Будучи ответственной, я считаю себя обязанной выяснить всю правду, даже если эта правда будет мне неприятна. Во время расследования гибели Тан Ли я потерпела неудачу. До сих пор у меня не было возможности представить выводы, подкрепленные вескими доказательствами. Несмотря на то что нам следует рассматривать события пятилетней давности в качестве образца, сравнение всех обстоятельств обоих дел может дать нам пищу для размышлений относительно дела У Гуань, хотя раскрытие дела Тан Ли не увенчалось успехом. Оба преступления имеют между собой много общего, например, место, где было обнаружено тело, расположение раны, загадка «закрытой комнаты», отпечатки пальцев на ручке ворот. Все это совершенно очевидно, и я воздержусь от повторений. Особого внимания заслуживает механизм «закрытой комнаты», имевшей место в обоих делах, который, вероятно, был выполнен по одному и тому же принципу, а также то, что обе погибшие были заколоты в крытой галерее, а после смогли выбраться на улицу и задвинуть дверной засов.
Несмотря на это, в обоих случаях имеется несколько отличий. Незадолго до нашей встречи мы с учительницей Яо обсуждали наши логические умозаключения и пришли к выводу, что именно различия являются ключом к разгадке всех нестыковок.
Во-первых, школьная система безопасности претерпела существенные изменения. Калитка, располагающаяся рядом с главными воротами, работает на вход, только если приложить электронный пропуск к считывающему устройству, а при выходе необходимо нажать на кнопку открытия электронного замка. Пять лет назад для того, чтобы войти или выйти из школы, необходимо было обязательно отметиться у охранника, из чего следует, что ночью территория была наглухо закрыта и никто не мог войти и выйти, поэтому круг подозреваемых значительно сужается. Однако в случае с У Гуань возможность покинуть школу ночью, а также войти в нее была. К счастью, когда электронные карты прикладывают к считывающему устройству, в системе остается запись. Тем вечером в столь позднее время была сделана только одна запись – запись о том, что У Гуань вошла на территорию школы. Кроме того, полиция обнаружила отпечатки ее пальцев на ручке с внутренней стороны калитки, что говорит о том, что она самостоятельно закрыла ее за собой, когда вошла, что исключает возможность того, что кто-то мог преследовать ее и незаметно проскользнуть на территорию школы следом за ней. По этой причине мы можем сделать первый вывод: если убийца был посторонним человек и проник в школу снаружи, то он вошел вместе с У Гуань. Это, в свою очередь, позволяет нам прийти к следующему выводу: если убийца вошел на территорию школы вместе с У Гуань глубокой ночью, то можно с уверенностью утверждать, что он был хорошо ей знаком. Разумеется, если рассматривать версию в парадигме того, что убийца был посторонним человеком.
Во-вторых, планировка кампуса также претерпела некоторые изменения. Появились новые постройки, например, навес для стоянки велосипедов рядом с общежитием. Некоторые архитектурные элементы обветшали. Например, боковую дверь в общежитие сейчас можно открыть без ключа. А вот внешний засов задней двери в административном корпусе теперь можно просто сломать. Пять лет назад этого нельзя было сделать, она еще была достаточно крепкой. Засов мы обсудим позже, сперва поговорим о навесе для велосипедов и боковой двери.
Когда произошло убийство Тан Ли, решетка на окне в туалете была временно выведена из строя, по этой причине как Тан Ли, так и ее убийца, если убийца действительно был, могли свободно и проникнуть в общежитие, и покинуть его. В настоящее время решетка на окне полностью исправна, главный вход в общежитие запирается на замок с половины одиннадцатого вечера до шести утра. По всем признакам складывается впечатление, что у учащихся нет никакой возможности проникнуть в школу ночью и покинуть ее, поэтому список подозреваемых можно сократить до определенного перечня имен. Однако это вовсе не так. Поскольку боковая дверь износилась, у проживающих в общежитии была возможность покинуть его, совершить преступление, а затем вернуться. Разница заключается в том, что пять лет назад окно, через которое можно было попасть в общежитие, было доступно только со стороны женской половины общежития. Чтобы войти, по-прежнему требовалось приложить электронный пропуск к считывающему устройству, поэтому возможность совершения преступления учащимися мужского пола можно исключить. Сейчас же боковая дверь находится со стороны мужской половины общежития, девушки тоже могут свободно входить и выходить через эту дверь, поэтому всех проживающих в общежитии и коменданта можно рассматривать в качестве подозреваемых. Вдобавок, поскольку навес для велосипедов расположен рядом со зданием общежития, если выйти из него и направиться прямиком к железной калитке, то не останется никаких следов обуви. В этом также заключается отличие от дела Тан Ли.
В-третьих, орудие убийства. В случае с Тан Ли так и не было достоверно установлено, было ли это самоубийство или убийство. Термин «орудие убийства» может быть немного неуместным, но для удобства я буду пользоваться им.
Смертельная рана, обнаруженная на ее теле, была нанесена складным ножом, владелицей которого является одна из подозреваемых, а по совместительству – соседка по комнате Тан Ли. У Гуань была убита при помощи автоматического складного ножа, который принадлежал ей. Согласно отчету о найденных при У Гуань личных вещах, в ту ночь она сама пронесла нож на территорию школы. Когда было обнаружено ее тело, полиция установила, что правый карман ее пальто пустовал. Скорее всего, нож изначально был там. Иными словами, в деле об убийстве У Гуань существует крайне высокая вероятность того, что убийца не действовал преднамеренно, а убил У Гуань во время внезапно вспыхнувшей ссоры ее же ножом в целях самообороны.
В-четвертых, личные вещи убитых также являются весьма важным моментом. Тан Ли была одета только в одну пижаму, и, поскольку ее выгнали из общежития, она не успела ничего с собой взять. В этом плане дело У Гуань кардинально отличается от дела предшественницы. Полиция установила, что при ней были мобильный телефон, деньги, удостоверение учащегося, ключи и носовой платок, а исходя из предположений о том, что нож принадлежал ей, то еще и он. Мобильный телефон, по всей вероятности, может стать ключевым звеном в раскрытии этого дела.
Фэн Лукуй прервалась и сделала глоток воды из бутылки, которую принесла с собой.
– В телефоне обнаружилась какая-то важная информация? – поинтересовалась Гу Цяньцянь.
– Важно не содержимое телефона, а он сам. Точнее, факт того, что У Гуань взяла его с собой. В зависимости от наличия или отсутствия у нее телефона действия убийцы также будут в некоторой степени отличаться. Незадолго до случившегося мы с учительницей Яо обсуждали свои выводы относительно дела Тан Ли, и, хотя ее заключение относительно смерти Тан Ли едва ли сообразуется с реальностью, тем не менее оно может помочь нам в раскрытии убийства У Гуань. Учитель, не могли бы вы поделиться с нами своими рассуждениями?
– Сожалею, – ответила Яо Шухань слабым голосом и покачала головой. – Лучше ты.
– Хорошо. В таком случае я сама перескажу вам ее теорию. Учительница Яо полагает, что Тан Ли была убита. После того как она выбежала на улицу через заднюю дверь и задвинула за собой засов, то по крайней мере трое из четырех подозреваемых должны были последовать за ней. Если убийца Лу Ин, то ей необходимо было забрать орудие убийства с места преступления, поскольку оно принадлежало ей. Если убийца У Сяоцинь или Хо Вэйвэй, то им необходимо было убедиться, что Тан Ли в агонии не успеет написать на снегу их имена. Поскольку снегопад к тому времени уже прекратился, все трое неизбежно оставили бы следы обуви на снегу между административным и учебным корпусами. Но следов обнаружено не было, что говорит о том, что у убийцы не возникло необходимости преследовать смертельно раненную Тан Ли. Это приводит нас к Е Шаовань – орудие убийства не было с ней связано, а Тан Ли не знала ее имени, так что она могла совершенно не волноваться, что выдаст себя.
Очевидно, что данное рассуждение слишком притянуто за уши. Несмотря на то что «предсмертное послание» – весьма распространенный сюжет в детективных романах, оно редко встречается в реальности. Если убийца не фанат логических рассуждений, то вряд ли, совершив злодеяние, он станет думать о том, что его жертва может оставить «предсмертное послание». Однако в случае с У Гуань при доказанном наличии у нее мобильного телефона, кто знает, возможно, теория учительницы Яо имеет смысл. Смертельная рана была нанесена У Гуань в левую часть живота. Ее телефон был обнаружен в левом кармане пальто, расположенном весьма близко к ране. Когда убийца нанес ей удар, то лезвие могло соприкоснуться с мобильным, таким образом дав знать убийце о его существовании. Впрочем, даже если нет, то здравый смысл должен был подсказать преступнику, что у человека, в одиночестве находящегося на улице посреди ночи, должен быть при себе телефон. Из этого следует, что после того, как У Гуань, получив смертельный удар, выбежала на улицу и задвинула за собой засов, убийца, понимая, что у жертвы при себе телефон, не мог просто так оставить место преступления, потому что У Гуань имела возможность вызвать полицию, позвонить кому-то из знакомых, в конце концов записать голосовое сообщение с именем убийцы. В результате преступник столкнулся с двумя сценариями дальнейших действий. Первый: выйти на улицу, обойти здание, таким образом оставив отпечатки обуви, что было бы непохоже на дело пятилетней давности. Второй: поскольку засов за пять лет пришел в негодность, выбить дверь. Совершенно очевидно, что убийца не стал делать ни того ни другого, а сразу обратился в бегство, заметая за собой следы метлой. Иными словами, ему было важнее уничтожить улитки и мгновенно покинуть место убийства, нежели убедиться, что У Гуань не вызвала помощь. Можно предположить, что убийца совершенно не волновался о том, что У Гуань сможет его идентифицировать.
Из этого мы делаем первый важный вывод – У Гуань не была знакома с убийцей и ему было прекрасно об этом известно.
Из этого также следует второй важный вывод, доказательство которого я уже приводила ранее. Поскольку на двери были обнаружены отпечатки пальцев У Гуань, можно с уверенностью утверждать, что если бы убийца был посторонним человеком, то он обязательно должен был быть хорошо знаком У Гуань, что противоречит выводу о том, что девушка не была знакома с убийцей. Следовательно, он не мог попасть на территорию школы вместе с У Гуань, иными словами, убийца – один из тех, кто в ту ночь остался ночевать в общежитии, то есть Дун Эньцунь, Се Чуньи, Чжэн Фэнши, Се Цайцзюнь, Мэн Тэнфан, Ду Сяоюань, комендант общежития или охранник. У этого вывода существует также косвенное доказательство – дорожка следов, заметенная метлой. Возможно, кто-то может сказать, что наличие следа от метлы, тянущегося прямиком к железной калитке, красноречиво свидетельствует о том, что убийца был посторонним человеком. Это весьма примитивная точка зрения. Несмотря на то что проживающие в общежитии могут пройти к калитке через навес для велосипедов, есть еще часть пути от калитки до крытой галереи. Убийца обязательно оставил бы следы, которые постарался бы замести. После этого оставалось, приложив совсем немного усилий, подмести некоторое пространство снаружи от калитки, и таким образом можно было бы ввести полицию в заблуждение относительно того, что убийца – посторонний человек. В действительности важно не то, где были заметены следы, а то, чем их замели. Убийца воспользовался метлой, оставленной в здании общежития, что означает одно: он, предположительно, знал секрет боковой двери общежития и был в курсе, где лежит метла, что еще больше доказывает, что убийца – один из тех, кто оставался вечером в общежитии.
Из этих восьмерых Дун Эньцунь являлся наставником У Гуань в хоре, а Ду Сяоюань была ее соседкой по комнате. У Гуань не могла их не знать. Чжэн Фэнши был ее врагом. Когда ранее У Гуань приходила ко мне за советом, то называла его имя, следовательно, его она тоже не могла не знать. С комендантом общежития, полагаю, все более чем очевидно. В случае с охранником нужно пояснить некоторые нюансы. Он не проживает в общежитии, поэтому вряд ли ему было известно о том, что боковую дверь можно открыть без ключа, и о месте хранения метлы. К тому же уже ранее мы доказали, что убийство было непреднамеренным, поэтому если убийца – охранник, не переодень он заранее униформу, легко бы выдал себя, и если бы У Гуань забила тревогу, то, не назвав его имени, наверняка назвала бы профессию. Иными словами, если У Гуань и не знала его имени, то ему все равно потребовалось бы последовать за ней, чтобы помешать воспользоваться телефоном, пока она еще была жива.
Резюмируя: Дун Эньцунь, Ду Сяоюань, Чжэн Фэнши, коменданта и охранника можно смело исключать из списка подозреваемых.
Положение оставшихся трех человек более щекотливое. Се Чуньи была членом комитета по управлению общежитием, но ушла в отставку. Мы не можем с уверенностью утверждать, помнила ли У Гуань ее имя. Несмотря на то что Мэн Тэнфан является игроком волейбольной команды, она больше не ведущий игрок и ей редко выпадает шанс выйти на площадку. Едва ли У Гуань ее знала. Наконец, остается Се Цайцзюнь. Несмотря на то что У Гуань присутствовала на собрании, когда Се Цайцзюнь пришла жаловаться, она не сказала ни слова и не представилась. Вдобавок она всегда держится очень скромно, практически незаметно, поэтому нельзя утверждать, что У Гуань подозревала о ее существовании. Следуя этой логике, я могу пока что думать только о следующем шаге.
С этими словами Фэн Лукуй достала лист с таблицей.
18:18 – Ду Сяоюань
19:52 – Се Чуньи
20:14
20:20 – Ду Сяоюань
20:44 – Мэн Тэнфан
21:16 – Гу Цяньцянь
06:42
06:43 – Мэн Тэнфан
06:46
07:30
07:31
– К счастью, у нас есть и другие зацепки – это записи о людях, которые входили в женскую половину общежития и выходили из нее в ночь преступления. Чтобы пройти через небольшую железную дверь, разделяющую мужскую и женскую половины, необходимо приложить электронный пропуск к считывающему устройству, что приведет к автоматическому формированию записи в системе о времени и имени владельца пропуска. При выходе необходимо нажать на кнопку, тогда сформируется запись с указанием времени, но без имени. Этот весьма своеобразный механизм оказал большую помощь в нашем расследовании. В таблице присутствует имя Гу Цяньцянь, однако на самом деле ее пропуском воспользовался другой человек – Се Цайцзюнь. Согласно таблице, в момент совершения убийства девушки, которые оставались на ночь в общежитии, уже вернулись на женскую половину. Се Чуньи прошла в девятнадцать пятьдесят два. Тем вечером она плохо себя чувствовала и отпросилась с занятий по вечерней самоподготовке. Мэн Тэнфан вернулась в двадцать сорок четыре. Се Цайцзюнь возвратилась позже всех, было уже начало десятого. Что же касается Ду Сяоюань, то уже в восемнадцать восемнадцать она была на женской половине, но позднее отправилась в мужскую на поиски Чжэн Фэнши, однако его не было, поэтому она вернулась обратно в двадцать двадцать. В общем, согласно этой таблице, тем вечером все девушки вернулись в общежитие на женскую половину посредством электронных пропусков, о чем были сформированы записи.
В то же время нам известно о том, что через боковую дверь, расположенную со стороны мужского общежития, можно беспрепятственно входить и выходить ночью. Четыре девушки, которые остались ночевать в тот день в общежитии, прошли на женскую половину, приложив электронный пропуск, о чем свидетельствует наличие записей в журнале. Если бы они захотели выйти наружу через боковую дверь, то им потребовалось бы оказаться на мужской половине общежития, нажав для этого кнопку, открывающую электронный замок. Таким образом, об этом факте сформировалась бы запись с указанием времени прохода, но без имени нажавшего кнопку. Несмотря на то что записи об имени не осталось, можно отследить по журналу время прохода. Полиция сделала предварительное заключение, что смерть У Гуань наступила между двумя и тремя часами ночи. В этот же промежуток времени убийца должен был покинуть общежитие. Однако согласно этой таблице после записи о последнем вошедшем на территорию общежития вечером сразу же следует запись, относящаяся к утру следующего дня, в шесть сорок два, то есть нет ни одной записи об открытии двери. Иными словами, ночью никто из девушек не входил и не выходил, поэтому убийца не мог покинуть общежитие между двумя и тремя часами ночи и всех девушек можно исключить из списка подозреваемых. Сложно в это поверить, однако обоих парней и коменданта мы уже также исключили, поскольку У Гуань была с ними знакома. Из этого следует, что никто не мог убить У Гуань.
Однако и самоубийством это быть не могло. По этому поводу учительница Яо привела доказательства. Она указала на то, что в случае самоубийства расположение девяти отпечатков пальцев на ноже весьма иррационально: их должно быть либо больше, либо меньше, в общем, точно не девять. Этот вывод весьма в духе учительницы, однако я склонна с ней согласиться: У Гуань не совершала самоубийство, о чем свидетельствует ведущая к железной калитке дорожка из заметенных метлой следов. Таким образом, мы исключили все возможные версии.
Фэн Лукуй вновь открутила крышку бутылки с водой и сделала глоток. В эти несколько секунд все присутствующие потеряли дар речи, и она наслаждалась этой тишиной, словно это был какой-то ее бессмертный подвиг.
Затем она продолжила:
– Мы получили столь абсурдный вывод, потому что реальность иногда еще абсурднее – однако чаще всего потому, что нарушена последовательность шагов. Пожалуй, эта таблица еще может предоставить нам достаточное количество информации. Основываясь на показаниях каждого, мы можем с уверенностью заполнить недостающие пробелы. Итак, первый пробел уже понятен. Это была Ду Сяоюань. Пустые строчки в шесть сорок два и шесть сорок шесть, должно быть, принадлежат Мэн Тэнфан. После того как она вышла на улицу, она почувствовала дискомфорт от надетой обуви, вернулась в комнату, переобулась, о чем свидетельствует запись в шесть сорок три. Переобувшись, она снова ушла, о чем осталась запись в шесть сорок шесть. Резюмируя: обе пустые строчки принадлежат Мэн Тэнфан.
Две последние строчки были сформированы системой уже после обнаружения тела. Прибывшая в здание общежития полиция вызвала учащихся в комнату отдыха на втором этаже. Соответственно, эти записи были сформированы, когда учащиеся проследовали в комнату отдыха после объявления по радио. Согласно показаниям Се Чуньи, Ду Сяоюань опережала ее на шаг, поэтому, когда дверь закрылась, она снова нажала на кнопку электронного замка. Следовательно, последние две строчки принадлежат Ду Сяоюань и Се Чуньи. В связи с чем у меня возник вопрос, который я хочу адресовать Се Цайцзюнь. Во сколько ты покинула женскую половину общежития?
Услышав вопрос, Се Цайцзюнь не ответила, а молча низко опустила голову. Сидевший рядом с ней Чжэн Фэнши, похоже, хотел что-то сказать, но промолчал.
– Сперва я подумала, что ты могла выйти вместе с другой ученицей, но быстро отмела эту версию. Во-первых, когда ты давала показания полиции, то утверждала, что спала до семи утра, а Мэн Тэнфан вышла из общежития раньше семи. Се Чуньи однозначно утверждала, что никто не выходил из общежития вместе с ней. И наконец, Се Чуньи, помимо этого, указала, что когда она спустилась на первый этаж, то увидела Ду Сяоюань, и, хотя их разделяло некоторое расстояние, она не упоминала, что перед той был еще кто-то. Иными словами, вместе с Ду Сяоюань ты тоже не могла покинуть общежитие.
С этими словами Фэн Лукуй достала другой листок с таблицей, в которой самостоятельно упорядочила всех входивших и выходивших.
– Поэтому, Се Цайцзюнь, ответь наконец, во сколько ты покинула женскую половину общежития?
18:18 – Ду Сяоюань (вход)
19:52 – Се Чуньи (вход)
20:14 – Ду Сяоюань (выход)
20:20 – Ду Сяоюань (вход)
20:44 – Мэн Тэнфан (вход)
21:16 – Се Цайцзюнь (вход)
06:42 – Мэн Тэнфан (выход)
06:43 – Мэн Тэнфан (вход)
06:46 – Мэн Тэнфан (выход)
07:30 – Ду Сяоюань (выход)
07:31 – Се Чуньи (выход)
Се Цайцзюнь по-прежнему молчала.
– Раз уж ты не хочешь говорить, позволь я отвечу за тебя. В тот вечер ты не собиралась ночевать в комнате Гу Цяньцянь. После того как ты приложила ее электронный пропуск к считывающему устройству у железной калитки, то тут же развернулась и направилась вместе с Чжэн Фэнши в его комнату, где вы и провели всю ночь вместе. Таков был твой изначальный план.
Чжэн Фэнши наконец заговорил:
– Это я настаивал, чтобы она так поступила. Не нужно ее винить. Во всем виноват только я.
– Уже неважно, чья это вина, по крайней мере, перед фактом убийства. – Фэн Лукуй посмотрела прямо в глаза Чжэн Фэнши и продолжила: – Ты все еще не понял? Я уже доказала, что все девушки, оставшиеся ночевать на женской половине общежития в ночь убийства, невиновны. Так же, как невиновны и ты с Дун Эньцунем, и комендант общежития. Но только что я доказала, что в ночь убийства на мужской половине общежития ночевал еще один человек, которого убитая, по всей вероятности, не знала… – В конце концов Фэн Лукуй озвучила свою версию: – Се Цайцзюнь и есть убийца У Гуань.
Не успела она договорить, как Чжэн Фэнши вскочил:
– Цайцзюнь, она… Зачем ей было это делать? У нее не было мотива убивать У Гуань.
– У нее действительно не было мотива, – со зловещим спокойствием ответила Фэн Лукуй. – Как я уже сказала, это было непреднамеренное убийство, возможно, даже совершенное из самообороны. Полагаю, в ту ночь Цайцзюнь покинула общежитие, когда ты уже крепко спал. В то же самое время У Гуань тоже пришла в школу. Обе по собственным причинам, о которых другие знать были не должны. На первом этаже административного корпуса они встретились, вспыхнула ссора, а затем разыгралась трагедия. Не знаю, зачем У Гуань пришла той ночью в школу, однако, со слов Се Цайцзюнь, кое о чем можно догадаться. У нее так же, как и у меня, был ключ от комнаты учсовета, в которой хранятся ключи от других помещений. На момент убийства до итогового экзамена оставалась всего неделя. С учетом времени, необходимого для доставки заданий и копирования, учитель, ответственный за это, уже должен был закончить редактировать задания. Цайцзюнь, скорее всего, собиралась посмотреть экзаменационные задания.
– Все это только твои домыслы.
Несмотря на эти слова, физически крепкий Чжэн Фэнши, казалось, был опустошен услышанным. Его колени задрожали, и он медленно опустился обратно на стул.
– Да, это всего лишь мои предположения, только она может открыть нам истинную причину. – Фэн Лукуй перевела взгляд на Се Цайцзюнь. – Скажи что-нибудь.
Се Цайцзюнь не смела поднять глаз на Фэн Лукуй, только покачала головой:
– Это не я.
– Ты можешь отрицать свою причастность, в любом случае прямых улик, доказывающих, что это ты, нет. Заявить на тебя в полицию я тоже не смогу. Однако я не могу закрыть глаза на то, что ты осталась ночевать в спальне в мужской части общежития. Это серьезное нарушение правил школы, и, полагаю, тебе придется уйти с поста. Члены учсовета, совершившие подобные проступки, также проходят подозреваемыми по делу об убийстве. Я несу за это полную ответственность и уже подала в отставку, как и Гу Цяньцянь, одолжившая тебе свой пропуск.
– Вы обе не обязаны это делать. Это не ваша ответственность, а целиком моя вина. Я уйду из школы по собственной инициативе, – сказала Се Цайцзюнь. – Но я не убивала У Гуань. Хотя моим словам, конечно, никто не поверит…
– Мы все хотим тебе верить, но ты уже солгала однажды, так что, скорее всего, солжешь снова. Мне жаль, но мы больше не можем тебе доверять, по крайней мере, я не могу. Если бы не убийство, то я бы тебя прикрыла, но не теперь. На этот раз я действительно ничем не могу помочь.
Се Цайцзюнь склонила голову еще ниже, волосы полностью скрыли ее лицо, слезы стекали по прядям.
– Что мне делать?! Что… – в отчаянии вскрикнула она, но очень тихим голосом. Возможно, это был предел ее громкости.
Се Цайцзюнь схватила сумку, стоявшую у ее ног, дернула молнию и вытащила длинный синий предмет, сжала в руке, а затем медленно встала, опрокинув кованый стул, и попятилась назад. Раздался звук, с которым выдвигается лезвие канцелярского ножа. Она приставила его кончик к своему горлу, дрожа всем телом.
– Цайцзюнь! – Чжэн Фэнши вскочил, однако она остановила его:
– Не подходи!
– Цайцзюнь, не делай глупостей! Твоя школьная жизнь, возможно, сейчас закончилась, но твоя человеческая жизнь нет! Неважно, убила ли ты У Гуань, ты можешь жить дальше, не нужно делать эту ошибку. Нужно продолжать жить… – Фэн Лукуй заколебалась. – Продолжать жить, как будто ничего не случилось.
– Не время для подобных речей, – не выдержала Гу Цяньцянь. – Я не позволю тебе уйти. Вас накажут, и, скорее всего, сурово, но не исключат. Я это гарантирую. Если вы вдвоем всецело возьмете на себя ответственность, то эту трудную ситуацию мы преодолеем.
– Хватит. – Се Цайцзюнь покачала головой. – Даже если я останусь в школе, что будут обо мне думать? Разве не ты считаешь меня убийцей? Нет, даже если все обстоятельства прояснятся, в глазах других я буду просто шлюхой, которая ночует в общежитии для парней. Ведь я… я… я действительно такая!
– Я не могу позволить тебе нести единоличную ответственность, – встрял Чжэн Фэнши, – я тоже…
При этих словах все это время сохранявшая молчание Яо Шухань встала, подняла голову, сделала глубокий вдох, снова тяжело вздохнула и устремила взгляд на съежившуюся Се Цайцзюнь, а затем сказала бесцветным голосом одну фразу, после которой сжимавшая в руке канцелярский нож девушка повалилась на пол:
– Тан Ли и У Гуань убила я.
Дождавшись, пока Чжэн Фэнши под руки отвел Се Цайцзюнь на место, она продолжила:
– Гу Цяньцянь, подруга, помнишь, как тем вечером вы пришли в библиотеку поговорить со мной? Тогда я рассказала вам, что когда училась в старших классах, то по ночам сбегала в оранжерею. Тебе не показалось это странным? Оранжерея открыта только в полдень и после занятий, в остальное время она заперта. Как же я могла свободно входить и выходить из нее по ночам? Вы должны были догадаться о причине: так же, как и у Се Цайцзюнь, у меня был ключ от комнаты учсовета. Во время расследования убийства Тан Ли меня не было в списке подозреваемых, потому что я спряталась в учебном корпусе. Полиция думала, что тот заперт, однако это было не так, потому что я взяла ключ от учебного корпуса в комнате учсовета и спряталась в нем, заперев дверь изнутри. Тогда-то я и приметила Тан Ли в окне второго этажа.
Снегопад еще не прекратился, поэтому я вернулась в общежитие, переоделась в резиновые сапоги и, к счастью Лу Ин, снова открыла окно в душевой. После этого я последовала за Тан Ли в административный корпус, выжидая возможность убить ее. Разумеется, нож Лу Ин тоже украла я. Тайком вынесла его, чтобы впоследствии иметь козла отпущения, на которого можно повесить убийство, но я не ожидала, что этот нож так быстро найдет себе применение. Когда я ударила Тан Ли, она смогла убежать, но я не придала этому значения. Она меня не знала и не смогла бы написать на земле мое имя. К тому времени снег уже прекратился, и по дороге в общежитие я оставила за собой ряд следов. После этого я сняла резиновые сапоги в душевой, припрятала их в укромное место и сразу же вернулась в свою комнату.
В шесть часов утра комендант общежития открыла главную дверь. Воспользовавшись моментом, когда она вышла в туалет, я выскользнула наружу и проделала весь путь до учебного корпуса. Тщательно заперев за собой дверь, я нашла самую редко использовавшуюся комнату и спряталась в ней. Из-за убежденности в том, что учебный корпус заперт, полиция не стала его обыскивать и не нашла меня.
Убийство У Гуань я совершила по тому же принципу. Вы все ошибочно полагаете, что школа изолирована и у убийцы есть только два пути проникнуть на место преступления, но это вовсе не так. Вы игнорируете одну возможность: убийца может заранее спрятаться в школе и покинуть ее, совершив преступление. В тот вечер Фэн Лукуй проводила меня до автовокзала и вернулась обратно, однако я не уехала на автобусе домой. Было ровно девять вечера – время, в которое старшеклассники заканчивают самоподготовку, поэтому ворота школы оказались открыты. Прикладывать пропуск не было нужды, а затесаться в толпе и вовсе не составило мне труда. Я сразу же направилась в административный корпус в ожидании, когда выйдет У Гуань. Из нескольких источников я знала, что она точно должна прийти в тот вечер. Она действительно появилась там в половину третьего ночи. Она пришла с какой-то тайной целью, поэтому, увидев меня, очень испугалась и даже пригрозила мне складным ножом, чтобы я не смела никому ничего рассказывать. Как раз в тот момент, когда она потрясала им, я достала свой нож и ударила ее. У Гуань тоже выбежала за дверь и задвинула засов. К счастью, она ни разу не была в библиотеке и совсем меня не знала, поэтому я тоже не беспокоилась, что она сможет позвонить кому-либо и назвать мое имя.
К тому времени снег уже прекратился, и, покидая школу, я могла оставить следы. Тут я вспомнила, как недавно слышала, что боковая дверь общежития настолько износилась, что ее можно открыть без ключа. Я тут же решила это проверить и, пройдя через навес для велосипедов, оказалась перед ней. Приложив усилие, я потянула дверь на себя, и она действительно открылась. Как бывший обитатель общежития, я знала, где находится метла, и весьма быстро обнаружила ее в мужском туалете. Воспользовавшись ею, я вымела тропку. Вернув метлу на место, я покинула школу, пройдя своей тропкой и не оставляя следов. Кроме того, при выходе из школы не нужно прикладывать пропуск или записываться в журнале посещений, поэтому никто не знал обо мне и даже не подозревал меня. В современном мире, если полиция начнет подозревать тебя, лучше сразу во всем сознаться, потому что при обыске они используют современные достижения науки и техники, чтобы найти улики. Однако меня никто не заподозрил. Это было идеальное преступление.
– Если оно идеально, то зачем вы признались? – спросила Фэн Лукуй.
Яо Шухань села на место, не ответив на вопрос.
– Твои рассуждения великолепны, но ты ошиблась в предпосылках. Ты считаешь, что место преступления было изолировано, что позволяет ограничить круг подозреваемых и использовать метод исключения, перечисляя условия до тех пор, пока не останется только один человек. Действительно, мне тоже нравится этот подход – он эстетически приятен и в большинстве случаев полезен. Однако, к сожалению, он не применим к делу У Гуань. В этом происшествии нам очень трудно ограничить круг подозреваемых. Проще говоря, любой, кто не имеет алиби с девяти с половиной вечера до двух-трех часов ночи, может быть убийцей У Гуань.
– Вы хотите сказать, что убийца мог спрятаться в школе?
– Да. Охранник запирает главный вход в половине десятого вечера. У Гуань была убита между двумя и тремя часами ночи. Иными словами, преступник мог проникнуть на территорию школы до половины десятого вечера и покинуть ее после убийства. Думаю, у многих не найдется алиби на этот период времени, поэтому доказать что-либо без прямых улик невозможно. Нельзя категорично утверждать, что Се Цайцзюнь – убийца.
– Вы только что признались в убийстве, которого не совершали, только чтобы остановить меня, да? – наконец обрела дар речи Се Цайцзюнь.
Яо Шухань коротко кивнула:
– Я хотела привести тебя в чувство.
– Учительница положительно невиновна. Не берусь утверждать относительно У Гуань, но Тан Ли она точно не убивала. – Гу Цяньцянь повернулась к ней. – Вы намекнули, что поскольку мы являемся членами учсовета, то можем получить доступ к ключам от оранжереи. Это правда, но лишь наполовину. На самом деле, когда вы и Фэн Лукуй ездили в Шанхай и Нанкин, я тайком провела собственное расследование и выведала ваше прошлое.
– Похоже, скрывать мне больше нечего.
– Я хотела продолжать хранить вашу тайну, но в этом больше нет смысла, не так ли? – спросила она, горько усмехнувшись. – Согласно вашим умозаключениям, вы не можете быть убийцей Тан Ли, потому что Тан Ли, конечно же, знала ваше имя. В то время все в школе его знали. Несмотря на то что на тот момент вы уже ушли под давлением администрации, сложно представить хоть одного учащегося, который не знал бы ваше имя, ваше прозвище… Скажите сами.
– Какое прозвище? – Лицо Яо Шухань выражало досаду и стыд. – «Председатель ученического совета эпохи Возрождения»? Вот уж подумать не могла, что по прошествии стольких лет нашлись люди, которые его помнят. Но что совершенно невозможно было себе представить, так это то, что я подвергнусь публичному разоблачению в теплице, которую построили по внесенному мной предложению. Ирония судьбы состоит в том, что мое ежедневное место работы – библиотека – была расширена также по моему предложению. Фэн Лукуй, ты, кажется, совсем не удивлена, Гу Цяньцянь успела тебе все рассказать?
– Не удивлена, потому что давным-давно обо всем догадалась. Когда я общалась с подозреваемыми, они дали мне много наводок. У Сяоцинь неосторожно произнесла: «Даже если сама Яо Шухань…», Е Шаовань также упомянула, что слышала о вас много сплетен. Вы, в свою очередь, тоже обронили несколько фраз. Например, говорили, что старшая школа стала временем вашего расцвета. Вы проговорились, что по ночам ходили в оранжерею. Однако, раз вы напрямую не касались этой темы, мне было неудобно спрашивать самой.
– Потому что мне очень стыдно. В школьные годы я была птицей высокого полета, а через несколько лет скатилась до того состояния, в котором нахожусь и поныне. Мне действительно очень совестно. Ты как-то спросила меня, связано ли мое пьянство с тем, что я разочаровалась в жизни. Тогда я не смогла ответить утвердительно, однако сейчас готова. Конечно, да. Какие еще могут быть причины? Когда я думаю о том времени, сегодняшняя посредственная жизнь кажется мне отвратительной и невыносимой. Что остается делать, кроме как забыться на дне бутылки? – Она вновь повернулась к Се Цайцзюнь. – Но если смотреть в корень, это полностью моя вина. С одной стороны, я, довольствуясь создавшимся положением, не пыталась ничего изменить, добровольно успокоившись на достигнутом. С другой стороны, меня разъедали негодование и ежедневные воспоминания о прошедшем. Выбрав путь, конец которого был виден с самого начала, внутренне я сильно сопротивлялась. Я мечтала о насыщенной, полной приключений жизни, но мне не хватило смелости. Я хорошо себя защитила, не позволяя ничему извне причинить себе вред, и по этой причине я ненавидела себя и даже наносила себе повреждения. Я полагаю, ты такая же, Се Цайцзюнь? Вступила в учсовет – и ладно, провела ночь в спальне в мужском общежитии – и ладно. С точки зрения других людей это кажется очень смелыми поступками, которые совершенно не соответствуют твоему характеру. Ты, вероятно, тихо ненавидишь себя за это, что и побуждает тебя действовать более смело, а также именно из-за этого ты можешь дойти до самоуничижения и совершения серьезных ошибок.
– Иногда я хочу измениться и тогда, например, вступаю в ученический совет, иногда хочу измениться и тогда…
– Однако я надеюсь, что ты сможешь меня понять. И храбрость, и стремление к изменениям не должны происходить от случая к случаю, не должны зависеть от внутреннего порыва или импульса. Если ты достаточно смелая, чтобы совершить ошибку, то следует быть достаточно смелой, чтобы нести за нее ответственность, только так правильно. Если это дело станет достоянием общественности, то твоя жизнь, конечно же, изменится к худшему, однако я верю, что у тебя хватит мужества это преодолеть. Если тебя будет что-то беспокоить, то сразу же приходи ко мне в библиотеку. Несмотря на то что я необязательно смогу тебе помочь, по крайней мере, я всегда смогу тебя выслушать.
– Спасибо, учитель.
– Простите, я снова начала всех поучать. Давайте вернемся к первоначальному предмету нашего разговора. – С этими словами Яо Шухань вновь уставилась на Фэн Лукуй. – На этом наша детективная игра может закончиться. Я уже знаю, кто убил У Гуань.
– Мы совершенно обычные люди и, размышляя над чем-то, приходим к самым очевидным выводам, само собой разумеющимся вещам, вместо того чтобы обдумать все досконально.
В деле У Гуань есть два белых пятна, которые трудно не заметить. Я недавно говорила о первом – «закрытая комната» на месте убийства, то есть круг подозреваемых ограничивается совсем небольшим списком лиц. Рассуждение Фэн Лукуй основано на очень слабом, если не сказать – ошибочном, основании, поэтому выводы, сделанные на его основе, трудно считать убедительными. Теперь я хочу указать на другую слепую зону, и она даже более разрушительна – именно из-за этого предвзятого мнения наше рассуждение оказывается в противоречии с действительностью, не позволяя увидеть очень простую и ясную правду. Мы все были уверены в том, что загадка «запертой комнаты» была создана самой убитой, и не желали рассматривать версию с неким хитроумным приспособлением, разработанным убийцей для ее создания. Однако если более внимательно приглядеться к месту преступления, то можно обнаружить некоторые оставшиеся улики. Если бы У Гуань, получив смертельную рану, выбежала за дверь и задвинула за собой засов – предположим, что это было так, – то многие обстоятельства были бы не такими, какими мы их видели.
Как только я ознакомилась с полицейским отчетом, то тут же задумалась: каким образом У Гуань придерживала дверь, когда, выбежав на улицу, пыталась задвинуть засов? Полиция обнаружила отпечатки правой руки У Гуань на засове, из чего можно предположить, что она задвинула его правой рукой. В то же время нам известно, что для того, чтобы задвинуть засов, необходимо, чтобы ответная планка на стене и засов на двери находились в одной плоскости; только таким образом задвижка войдет в ответную планку. Из этого следует, что У Гуань должна была хорошо подпереть дверь. Особенно в том случае, когда находившийся внутри убийца мог в любой момент толчком распахнуть дверь, ей тем более было необходимо приложить значительное усилие. Так каким же образом она могла это сделать? Петли двери были расположены справа, а открывалась она слева. Засов приводился в движение справа налево. Поэтому вне зависимости от того, какой рукой – левой или правой – его закрывали, это было достаточно просто осуществить.
Дверная ручка расположена под засовом. Естественная первая реакция любого человека, желающего запереть дверь, – покрепче схватиться за ручку, однако, как ни странно, отпечатки убитой на дверной ручке снаружи обнаружены не были. К тому же левая рука У Гуань была вся в крови, поэтому вне зависимости от того, схватилась ли она за дверную ручку или просто подперла дверь, на них должны были остаться пятна крови, которые обнаружены не были. Поэтому каким же все-таки образом она смогла задвинуть засов? Подперев дверь собственным телом? Если она уперлась в нее правым плечом, то задвинуть засов она могла только при помощи левой руки, поскольку в это время правая была изолирована поверхностью двери и задвигать засов с ее помощью было бы крайне неудобно. Значит, на засове должны были остаться кровавые отпечатки пальцев левой руки, что не соответствует обнаруженным полицией отпечаткам правой.
Что, если она оперлась на дверь левым плечом? Это также нереалистично, поскольку она была заколота в левую часть живота, а нож был обнаружен рядом с телом; вероятно, когда она выбегала за дверь, нож все еще был в ране, поэтому она не могла опереться левой стороной тела.
Последний возможный вариант – она подперла дверь спиной и задвинула засов. В таком случае он располагался справа от нее, поэтому она задвинула его правой рукой. Кажется, эта версия соответствует обстоятельствам места преступления. Однако, если бы У Гуань подперла дверь спиной, она бы не видела засов, и ей пришлось бы вслепую шарить рукой по двери, и она бы оставила отпечатки пальцев вокруг засова. В полицейском отчете же совершенно определенно утверждается, что на двери отпечатки убитой обнаружены не были.
Если мы сравним убийство У Гуань с убийством Тан Ли, то обнаружим еще больше нестыковок. В случае с Тан Ли, поскольку в крытой галерее был обнаружен кровавый след, можно с уверенностью утверждать, что она сама выбежала за дверь и задвинула за собой засов. Все остальные доказательства также свидетельствуют в пользу этого вывода. Тогда кровавые отпечатки пальцев правой руки были обнаружены не на внутренней, а на внешней ручке двери. После того как Тан Ли ударили ножом в левую часть живота, она вполне естественно зажала рану правой рукой, испачкав ее кровью. Распахнув дверь, она также естественно крепко ухватилась за дверную ручку левой рукой и толкнула ее. Снаружи она вновь вполне ожидаемо положила правую руку на ручку, поэтому оставила кровавые отпечатки пальцев, а левой рукой задвинула засов – все весьма рационально.
Что же касается дела У Гуань, то оно не поддается разумному объяснению. Ясно осознавая, что рана находится с левой стороны, У Гуань тем не менее зажала ее левой рукой. Большинство людей не стали бы так делать. Левая ладонь испачкалась кровью. Она взялась левой рукой за дверную ручку с внутренней стороны и распахнула дверь, о чем свидетельствуют оставшиеся на ручке кровавые отпечатки. До этого момента все более или менее с трудом, но поддается логике. Однако, будучи снаружи, почему она, подобно Тан Ли, не схватилась за дверную ручку правой рукой, закрыв таким образом дверь, а затем левой рукой не задвинула засов? Сравнивая эти два дела, я не верю в то, что У Гуань выбежала за дверь и сама задвинула засов. Как раз наоборот, я подозреваю, что все это было подстроено.
Однако если все было подстроено, то не слишком ли много остается шероховатостей? Убийце было достаточно просто воспроизвести сцену событий пятилетней давности, чтобы все выглядело логично. По-видимому, он не был знаком ни с одним участником дела, не читал архивные документы и не слышал, как я рассказывала о нем, а получил только обрывочные неверные сведения. Но это тоже необоснованно. Убийца все же был осведомлен о таких деталях, как кровавые отпечатки пальцев на дверной ручке. Подобного рода нюансы сложно отыскать на просторах Интернета или прочитать в газетах, однако он весьма некстати ошибся с их расположением, ошибочно полагая, что отпечатки находились на внутренней ручке двери, а не на внешней. Почему же убийца допустил такой промах? Если бы он ознакомился с архивными материалами, то не совершил бы такой ошибки. По этой причине Се Цайцзюнь невиновна: она читала копию дела из архива. И тогда я подумала об одной возможности, хотя она и кажется совершенно невероятной. Но, кроме этого человека, я не могу представить ни одной другой кандидатуры на роль убийцы…
Предположим, что преступник почерпнул информацию об этом деле не из архивных документов, а из рассказов других людей. Когда собеседник рассказывал о кровавых отпечатках, то использовал жесты, чтобы показать их расположение, железная дверь во время рассказа была открыта наружу, и рассказчик стоял в крытой галерее. Только в этих обстоятельствах убийца мог ошибиться с расположением отпечатков. Поскольку рассказчик, описывая их расположение на внешней стороне двери, указывал на открытую дверь, то у убийцы создалось ошибочное представление, будто речь шла о ручке с внутренней стороны. По моему мнению, все это произошло в реальности, а человек, которому я рассказывала об обстоятельствах дела, стоя у распахнутой двери, сейчас сидит напротив меня. Я думаю, это она убила У Гуань.
Услышав это, все повернулись к человеку, сидевшему напротив Яо Шухань. Реакция Гу Цяньцянь была особенно бурной – она без остановки качала головой, словно пытаясь внушить этому человеку: срочно возрази, срочно разреши это недоразумение.
– Ты согласна с моими выводами, Фэн Лукуй?
– Почему вы подозреваете меня?
– Я подозреваю всех, но теперь я уверена, что убийца – это ты, – спокойно произнесла Яо Шухань. – Последние несколько дней я обдумывала эту гипотезу, но не верила самой себе и изначально не собиралась ее рассказывать. Однако я передумала. Когда ты только что излагала нам свои умозаключения, опираясь на различия между двумя делами, ты упустила момент с расположением отпечатков пальцев, что говорит об одном: по твоему мнению, пять лет назад кровавые отпечатки также располагались на ручке с внутренней стороны двери. Тогда я и убедилась, что убийца – это ты.
– Если я убийца, то зачем мне воспроизводить место преступления пятилетней давности?
– Чтобы отвести от себя подозрения. Потому что я поделилась с тобой своими выводами относительно убийства Тан Ли. Ты обнаружила, что из ситуации с тайной комнатой можно сделать два вывода: либо это самоубийство, либо убитая не была знакома с убийцей. Обе эти гипотезы весьма удобны для тебя, обе могут позволить тебе оставаться безнаказанной. Больше я ни с кем не делилась своими мыслями, поскольку их можно рассматривать как косвенное доказательство, что еще больше уверило меня в том, что ты и есть убийца.
– Что насчет метода? Ваши выводы основаны на том, что я применила некий трюк для создания «закрытой комнаты», так что же это был за трюк? Если вы не можете решить эту задачку, то все ваши выводы не более чем воздушный замок и пустой звук.
Яо Шухань покачала головой:
– Я не знаю. Какой конкретно трюк ты использовала, мне непонятно. Я могу основывать свои умозаключения только на основе логического сложения обстоятельств, из чего следует, что ты убийца. Однако каким конкретно образом ты совершила это преступление, логическим сложением обстоятельств я установить не могу. Впрочем, это не мешает мне представить общую канву твоего замысла.
– Правда?
– Замысел, который был бы под силу любому другому человеку, не пришел мне на ум, однако то, что могла бы осуществить ты, я легко могу себе представить. И в этом также заключается важная разница между двумя делами. Когда было обнаружено тело Тан Ли, засов не был поврежден, а значит, он полностью вошел в ответную планку. Когда мы обнаружили тело У Гуань, то засов уже был поврежден. К тому же дверь распахнула именно ты. Я думаю, что ты, вполне вероятно, заранее сломала засов, как раз когда исполняла свой трюк. После того как ты открыла дверь, пользуясь случаем, пока я осматривала тело, ты быстро уничтожила улики. Оглядываясь назад, я не помню, чтобы слышала, как механизм засова упал на землю. Вероятно, он уже лежал там.
– Это и есть ваш вывод?
– Да. У тебя есть еще возражения?
– Нет.
Она встала и медленно направилась в центр дворика. Остановившись между столиками, Фэн Лукуй повернулась в сторону Гу Цяньцянь, однако не взглянула на нее. Та, закрыв глаза, горько плакала. Фэн Лукуй подняла голову, глядя на то, что находилось на расстоянии двух-трех метров над ее головой. В поле зрения у нее оказалась только стена.
– Человек, который больше всего пострадал в этом деле, – это ты сама. Когда ты получила сообщение о смерти У Гуань, ты уже изводила себя угрызениями совести. Не могу себе представить, что ты сейчас чувствуешь. Я совершила непоправимое, желая воссоздать «закрытую комнату», навредила очень многим людям, отняла жизнь и будущее у юной девушки. Однако, если позволить мне вернуться в тот момент, боюсь, я совершила бы ту же самую ошибку. Возможно, это прозвучит гнусно, но когда я что-то твердо решила, то я не упущу возможности воплотить задуманное. Я совершенно уверена, что если бы я не пошла на это убийство, то жалела бы потом всю жизнь. Сейчас, похоже, это уже не так… Но теперь слишком поздно.
Она вновь повернулась к Се Цайцзюнь.
– Се Цайцзюнь, то, что я только что сказала тебе, имеет скрытый мотив, неблаговидный мотив – довести тебя до смерти. Если бы ты умерла, полиция наверняка решила бы, что ты совершила самоубийство, чтобы избежать наказания. Я бы рассказала им все свои выводы, которые только что поведала вам, и таким образом смогла бы все свалить на тебя. Это было бы идеальное преступление. Поэтому я умышленно преувеличила серьезность последствий содеянного тобой. На самом деле никто не станет вас строго наказывать за то, что вы совершили, так что тебе нет необходимости бросать школу. Я просто хотела загнать тебя в угол. Очень жаль, что учительница Яо Шухань остановила тебя. Мой план вот-вот…
Сопровождаемый звуком падающего стула, Чжэн Фэнши бросился на Фэн Лукуй, схватил ее за воротник и высоко занес руку для удара. Никто его не остановил, никто даже не смотрел на них. Он ударил не сразу, поскольку Фэн Лукуй продолжала говорить:
– Учительница права. В наше время, если тебя подозревают, нужно сразу же во всем признаться. Я не собираюсь оказывать сопротивление. Так или иначе, вам необходимо связаться с офицером Хуном и направить полицию по нужному следу, улики, указывающие на меня, найти будет несложно. Как ни крути, приходится признаться. Я приложила все усилия для того, чтобы отвести от себя подозрения, а в результате все равно вся правда вышла наружу. Ничего не поделаешь. В конце концов, я всего лишь человек, совсем бесталанный, совсем неодаренный, совсем не…
На середине ее речи Чжэн Фэнши прервал ее, нанеся хук в левую скулу. Удар был тяжелым, из уголка ее рта потекла кровь, на несколько секунд она потеряла сознание. Чжэн Фэнши отпустил ее воротник, и Фэн Лукуй упала на землю. Она не сразу встала на ноги, а опершись руками, села.
– Не беспокойся. В данных обстоятельствах я уже не смогу сообщить о твоем поступке руководству школы. Гу Цяньцянь, учительница Яо и все остальные прикроют тебя. Вы все сейчас в безопасности. Я…
– Нет. – Чжэн Фэнши помог ей подняться. – Мы вернемся в школу и расскажем всю правду обо всем. В свою очередь, я надеюсь, что ты тоже придешь с повинной.
В это время до сих пор молчавшая Гу Цяньцянь заговорила. В ее голосе звучали скорбь и горечь, однако он не дрожал. Казалось, она была полна решимости.
– Ты пойдешь и сдашься властям. Я пойду с тобой.
Неловкое молчание длилось до тех пор, пока обе девушки не покинули территорию школы. Фэн Лукуй предложила пойти пешком, что означало, им придется идти по сильному морозу минут сорок. Однако Гу Цяньцянь весьма охотно согласилась. У них почти не осталось времени, чтобы побыть вдвоем.
– Можешь исполнить еще одну мою просьбу? Пусть даже она будет последней, – обратилась к ней Фэн Лукуй. – Я хочу потренироваться, чтобы не нервничать и не наговорить лишнего. Можешь сыграть полицейского?
– Я не знаю, как себя вести. Как бы отреагировал полицейский, узнав, что его самый близкий друг – убийца? Не могу себе представить.
– Не волнуйся. Просто послушай, как я болтаю обо всем, в том числе о мелочах. Если у тебя появятся вопросы по ходу моей исповеди, то сразу задавай.
– В таком случае я могу пригодиться.
– Тогда начнем. – Фэн Лукуй глубоко вдохнула холодный воздух и закашлялась. – Как таковой причины убивать У Гуань у меня на самом деле не было. Просто мне выпала возможность совершить идеальное преступление, и я не захотела ее упускать. В тот вечер, когда я отвезла учительницу Яо на станцию, она предложила на следующее утро вместе пойти в школу и посмотреть на заснеженный задний двор. Она думала, что это даст мне более ясное представление об обстоятельствах того дня, когда было обнаружено тело Тан Ли. Честно говоря, я устала от детективных игр и потеряла всякую надежду разгадать тайну убийства пятилетней давности. Но я не стала отказываться, потому что подумала о розыгрыше, который повергнет в шок любительницу детективных романов учительницу Яо. Чжэн Фэнши рассматривал возможность использовать леску для удержания дверного засова, но, к сожалению, после нескольких попыток все провалилось. Это случилось из-за отсутствия щели между запором и ответной планкой, через которую можно было бы продеть леску. Но мне пришла в голову идея, как осуществить трюк с «запертой комнатой», хотя этот метод не применим к событиям пятилетней давности: вместо того чтобы связывать засов леской, можно использовать ее в качестве замены засова, то есть нужно сначала сломать задвижку и бросить его на землю, затем продеть леску через ответную планку, натянуть ее и зафиксировать дверь.
Таким образом, чтобы разыграть Яо Шухань, я направилась в школу после того, как мы расстались. Весьма удачно, что в это время у двенадцатиклассников заканчивалось время вечерней самоподготовки: я очень просто проникла в школу. В административном корпусе я сначала наведалась в комнату ученического совета, взяла там леску и ключ от склада. Затем спустилась на первый этаж, заперла дверь снаружи, вернулась внутрь и, сильно толкнув дверь, сломала засов. После этого я продела одну нить через петлю, затем оба конца нити протянула через отверстие в окне в кладовую. Вновь оказавшись в административном корпусе, я открыла дверь кладовой, пропустила один конец лески под гантелью, а другой – сверху, связав их вместе. Так я смогла зафиксировать леску с помощью утяжелителя и регулировать ее натяжение, перемещая гантель. Когда леска была натянута, запертая комната была готова.
Я затворила дверь, вернула моток и ключи в комнату ученического совета и отправилась домой. Так как шел снег, следов не осталось, хотя я несколько раз проходила туда и обратно. Я проделала все это, чтобы показать учительнице Яо фокус, в котором один из предметов помещается в запертую комнату. Мой первоначальный план заключался в том, чтобы на следующее утро сначала попросить у нее какой-то предмет – например, ее телефон – и заставить ее подождать снаружи, а затем, переместив гантель, ослабить натяжение лески, чуть-чуть приоткрыть дверь, положить телефон внутрь, а затем вновь натянуть леску и позвать учительницу Яо. Она, тихонько открывая дверь, могла бы подумать, что снаружи заперто, а я бы затем сильно толкнула створку, заставив ее поверить, что засов был сломан. Когда дверь откроется, она увидит свой телефон. Она пошла бы забрать его, я бы аккуратно убрала леску. На улице не осталось бы следов, и она бы ошибочно предположила, что дверь была заперта снаружи, так что все выглядело бы как закрытая комната. Это был мой первоначальный план, всего лишь фокус, и я не хотела никого убивать.
Вернувшись домой, я поболтала с тобой, упомянув о слухах об У Гуань. Увидев, как ты расстроилась, я решила поговорить с ней.
– Как ты с ней связалась? Я слышала, что полиция не нашла историю звонков в ее мобильном телефоне…
– Я не связывалась с ней, потому что знала, где она живет, – объяснила Фэн Лукуй. – Вообще-то, мы живем рядом и встретились в магазинчике в окрестностях. В тот момент она не была с мужчиной – вероятно, только что проводила его. На обратном пути она показала мне дом, в котором живет, и сообщила номер квартиры. Похоже, она мне доверяла. Конечно, была вероятность, что она просто пытается расположить меня к себе и тем самым изолировать от общения с тобой. Она знала, что мы дружим.
– Почему ты мне об этом не рассказывала?
– Я опасалась, что ты начнешь волноваться. На самом деле я тоже почувствовала некий подвох. Учитывая материальное положение У Гуань, я засомневалась, что она может позволить себе снимать жилье в таком доме. Я начала подозревать, что она находится у кого-то на содержании. Услышав от тебя, что она живет со своим парнем, я вздохнула с облегчением. Вот только, несмотря на это, я все равно чувствовала себя обязанной поговорить с ней. В конце концов, если бы факт совместного проживания с мужчиной раскрылся, то ее могли подвергнуть очень суровому наказанию. По сравнению с ним даже выселение из общежития покажется не более чем просто выговором. Поэтому, дождавшись, когда ты крепко уснула, я тут же выскользнула из дома.
– Тебя не беспокоил тот факт, что я могу проснуться среди ночи и не обнаружить тебя?
– Я подсыпала тебе в воду снотворное. Это лекарство на меня не действует, а вот на тебе сработало как надо. Ты очень крепко заснула.
– Ах, вот что.
– Я сожалею, что так поступила с тобой.
– Все в порядке, ты не сделала ничего особенного. Всего лишь пошла на встречу с другой девушкой за моей спиной, пока я спала. Я прощаю тебя. – Гу Цяньцянь, очевидно, попыталась пошутить, но никто из них не смеялся. В таких обстоятельствах никто больше не мог смеяться. – Ты хотела увидеть У Гуань только для того, чтобы отговорить ее от совместного проживания с парнем?
– Я также хотела узнать о ее планах. Хотела спросить, хочет ли она все еще вернуться в общежитие. Если бы у нее было такое желание, я бы попробовала ей помочь, приняла меры для того, чтобы вы мирно урегулировали конфликт, и постаралась примирить ее с Ду Сяоюань…
– Но вместо этого ты ее убила.
– С точки зрения исхода все действительно обстоит именно так. Но в тот момент эта мысль еще не пришла мне в голову.
– Когда именно ты решила ее убить?
– Если говорить по существу, импульс к убийству лежит в эмоциональной плоскости. – Фэн Лукуй на мгновение замолчала. – Меня словно пронзило внезапное ощущение утраты всякой надежды, внезапное самоотречение, внезапное отвращение к себе. Не могу до конца определить, печаль то была или гнев; наверное, это своего рода epiphany. Этому слову научила меня одна из участниц событий пятилетней давности, но его полный смысл я не могу точно выразить. Она объясняла это так: «В какой-то момент я обнаружила, что моя жизнь закончилась». Это тоже едва ли верное толкование, но в то время я испытала именно это чувство. Я обнаружила, что никогда раньше не жила и, возможно, никогда уже не смогу жить по-настоящему. Прости, ты, должно быть, совершенно сбита с толку. Позволь, я начну с самого начала.
Когда я пришла, У Гуань еще не спала. Я позвонила, и она немедленно мне открыла и тут же пригласила зайти внутрь. В тот момент она уже была одета в ту одежду, в которой ее впоследствии обнаружили. В квартире было очень холодно, но она не включала обогреватель, вероятно, чтобы не увеличивать счета за электричество своего парня. Несмотря на мой визит среди ночи, она не насторожилась. Оглядываясь назад, я вспоминаю, что, когда мы столкнулись в дверях магазина, было уже достаточно поздно. Полагаю, она решила, что я тоже полуночница. Сначала она еще пыталась обмануть меня, сказав, что снимает квартиру сама, а владелец – ее хороший знакомый, поэтому арендная плата очень низкая. Однако я тут же разоблачила ее, сообщив о ходящих слухах. Разумеется, сушившаяся на балконе мужская одежда уже давно с головой выдала ее. Немного поколебавшись, она скрепя сердце призналась во всем. Она попыталась объяснить, что этот мужчина очень занят и они не пересекли никакой черты. В то время я абсолютно в это не поверила. Кто мог знать, что вскрытие покажет, что она умерла девственницей… похоже, она не лгала.
Я спросила, что она собирается делать дальше. Она ответила, что находится на распутье. Она чувствовала, что даже если ее восстановят в общежитии и она продолжит учебу, то не будет ничего интересного, к тому же ей придется постоянно переживать из-за отношений с людьми. Ду Сяоюань не проявляла никакого интереса к ее музыке, ей не хотелось ее обременять, но музыка была для нее самой дорогой вещью в мире. Она планировала усердно практиковаться на гитаре каждый день, однако смелости бросить учебу у нее не хватило. Она собиралась приложить все усилия для того, чтобы стать певицей – заниматься, писать музыку, петь на сцене, – однако сейчас, по всей видимости, для этого было слишком рано. Если она хотела стать певицей, то ей неизбежно пришлось начинать бы с уличных выступлений или выступлений в ресторанах, совсем как Янь Маолиню. Однако такого рода деятельность санкционирована только для тех, кому исполнилось восемнадцать. Она сказала, что не знает, как вытерпеть эти несколько лет до совершеннолетия; кампусная жизнь ее удручала. Если у нее уже есть мечта и высокие стремления, то почему она должна проводить за партой каждый день по семь-восемь часов, заниматься унылой радиогимнастикой, участвовать в идиотских собраниях?..
Она спросила меня, но мне нечего было ей ответить. Я могла только уговаривать ее перетерпеть эти несколько лет, но она призналась, что у нее нет уверенности в своих силах; она опасалась, что если останется в школе, то опять попадет в неприятности, совершит что-нибудь непоправимое. В этот момент она внезапно сказала, что хочет спеть мне, добавив, что в этой квартире очень хорошая звукоизоляция. Это одна из причин, по которой Янь Маолинь решил ее снять. Чтобы сыграть на гитаре, она включила обогреватель, дабы отогреть руки. После того как температура в квартире поднялась на несколько градусов, она настроила инструмент и начала петь. Она спела грустную народную песню с нежной мелодией, но очень драматичную. Я не разобрала слова, только поняла, что все куплеты наполнены довольно мрачным содержанием. Она сообщила, что это написанная ею новая песня, с которой она собиралась участвовать в отборе студии звукозаписи. Если бы все вышло удачно…
Я посоветовала ей написать другую песню, поскольку в этой стране мало кто любит мрачную музыку. Все работают на износ и слушают музыку ради удовольствия и развлечения… Никому нет дела до твоих страданий, и никто тебе не посочувствует. Все просто убегут, зажав уши, туда, где весело и можно быть в хорошем настроении. Однако она твердо стояла на своем: это ее музыка, а не грубое подражание популярным певцам и певичкам, и эта музыка принадлежит только ей.
Мы не ссорились, просто препирались. Потом я успокоилась и выслушала ее жалобы. Возможно, именно этот импульсивный диалог тронул меня. Она сказала, что сыта по горло, что каждый день в школе чувствует себя униженной. Она говорила, что не к такой жизни она стремилась и не хотела, чтобы это запятнало ее музыку. Сначала она показалась мне очень инфантильной, вплоть до того, что она может запросто начать скандалить без причины. Но она не сказала ничего неправильного, все остальные просто стыдились произнести это вслух, возможно, они и думать об этом не смели. Я не слишком искушенный в житейских вопросах человек, однако даже я почувствовала, что подобного рода прямолинейность колет глаза. Полагаю, именно в это время мысль о том, чтобы избавиться от нее, закралась в мою голову.
Дальше я постепенно перестала слышать ее голос, напротив сосредоточившись на внутреннем: «Фэн Лукуй, по сравнению с ней твоя жизнь навеки будет заурядной, навеки будет тихой и спокойной, как летние дни после полудня, бесцветной, как пустая чашка. Даже если тебе удастся вырваться и сбежать, как вырвалась и сбежала У Гуань, ты не спрячешься от отсутствия талантов. У тебя нет таланта к музыке, как у нее, ты не умеешь писать музыку, как она, у тебя нет способностей к пению. Ты не обладаешь абсолютно никакими дарами свыше. Ты не избрана богами, ты всего лишь пригоршня глины. Жизнь твоя протекает в мрачном, неосвещенном мире, и в ней не предвидится ни одного звездного часа…»
Но У Гуань не заметила, что выражение моего лица начало постепенно искажаться. Как и я, она не заботилась о других, ее волновали только собственные чувства. Мало-помалу каждая сказанная ею фраза начала звучать в моей голове как: «Убей меня. Это твой единственный шанс, кроме него, у тебя больше не будет возможности противостоять твоей посредственности». Тогда я начала просчитывать последствия и с удивлением обнаружила, что если этой ночью убью ее, то никто не сможет этого доказать. Условия, необходимые для совершения идеального преступления, вот-вот должны были сложиться.
Я установила ловушку у задней двери административного корпуса, чтобы можно было сделать «запертую комнату». Я договорилась с Яо Шухань еще раз осмотреть место преступления, чтобы именно она обнаружила тело, и попутно могла забрать улики. У Гуань было известно только мое имя, мы никак с ней не пересекались. Я ни с кем не сталкивалась здесь. Никто не знал, что я сюда приходила, следовательно, полиция не стала бы меня подозревать, а я при помощи логики отвела бы от себя все подозрения. Наконец, когда я была здесь, то, выглянув в окно, увидела, что снег уже прекратился. К этому времени не существовало никаких внешних факторов, которые могли бы помешать осуществлению моего плана. Это в самом деле был подарок судьбы. При таких обстоятельствах мне только и следовало, что убить У Гуань.
Мне оставалось сделать две вещи: заманить У Гуань обманом в школу и добыть орудие убийства. Возможно, чтобы заманить других на территорию кампуса глубокой ночью, потребовалось бы сочинить весьма хитроумную причину, иначе жертва откажется. Однако в случае с У Гуань все было гораздо проще. По натуре она бунтарь и искатель приключений, к тому же находившаяся в плачевных обстоятельствах, поэтому она с легкостью заглотила наживку.
Я сказала ей, что, поскольку она сомневается относительно того, стоит ли ей оставаться в школе или нет, я могу помочь ей принять решение. Я попросила ее оказать мне услугу в рискованном деле. Если нас раскроют, то могут отчислить, но в случае успешного завершения нашего предприятия я буду у нее в долгу и помогу восстановиться в общежитии. Если она поможет, то все решится за нее. Она спросила, в чем конкретно заключается помощь. Я намекнула, что речь идет об экзаменационных работах. Она все поняла, немного поколебалась и согласилась. Она также сказала, что я задела ее за больное, поэтому она не может мне отказать. Конечно, это была всего лишь шутка, но я полагаю, что она все взвесила в глубине души. Если бы она отказалась, то осталась бы без моей помощи, тем самым сделав свое восстановление в общежитии практически невозможным. Ее школьная жизнь изменилась бы в худшую сторону, что в результате окончилось бы тем, что она бросила бы учебу. Но если бы она согласилась помочь мне, то при худшем развитии событий ей тоже пришлось бы покинуть школу. Поэтому я не удивлена, что она решилась.
После этого я поинтересовалась, есть ли у нее что-то для самообороны. В конце концов, ей нужно было идти по ночной дороге, что вызывало беспокойство. Она тут же извлекла из кармана пальто выкидной нож и дала мне посмотреть. Таким образом, оружие тоже было на месте. Если бы она добровольно не вручила мне орудие собственного убийства, то, воспользовавшись подходящим моментом, я бы отправилась на кухню и взяла нож там, что увеличивало риск. Выкидной нож лишь еще больше укрепил мою решимость. Мне оставалось только убить ее.
По дороге в школу я нарочно двигалась по выделенной полосе, поэтому на следующее утро многочисленный транспорт естественным образом уничтожил следы моих ног. У ворот школы она приложила свой электронный пропуск к считывающему устройству. То ли она не знала, что после этого автоматически формируется запись в системе, то ли ей было на это наплевать. После того как она воспользовалась пропуском, я толкнула калитку и вошла, а она нырнула следом за мной, взялась за ручку калитки и плотно ее закрыла. Именно тогда на ручке с внутренней стороны остались ее отпечатки.
Затем я проводила ее до административного корпуса и попросила ожидать меня на лестничной площадке первого этажа. Я пошла в помещение учсовета, взяла ключ от кладовой и привела У Гуань к ней, солгав, что экзаменационные работы находятся именно там. Войдя внутрь, она обнаружила, что все покрыто пылью, вещи свалены в хаотичном порядке, и начала сомневаться, действительно ли экзаменационные работы находятся здесь. Я велела ей выйти, затем взяла гантель и положила на подоконник, максимально ослабила леску, благодаря чему смогла открыть заднюю дверь административного корпуса. Я открыла ее достаточно, чтобы один человек мог пройти, а затем отвела У Гуань на площадку перед задней дверью, указала на леску и попросила нож, чтобы ее перерезать. Она была в полном недоумении и не понимала, зачем мне понадобилось перерезать леску. Я ответила, что скоро она все поймет. Несмотря на то что она была в замешательстве, она все же достала нож и отдала мне. В этом тоже нет ничего удивительного: кто станет подозревать, что председатель учсовета, с которым нет никаких конфликтов, может тебя убить?
Получив нож, я, ни минуты не колеблясь, нажала на кнопку – лезвие выскочило, и я тут же ударила ее. Совершенно очевидно, что она так и не поняла, что произошло, а я не стала ей объяснять. Я сделала шаг вперед и толкнула У Гуань, прижав спиной к железной двери, одновременно с тем закрыв ей рот рукой, чтобы она не позвала на помощь, и держала, пока она не потеряла сознание. Кожаная перчатка на левой руке запачкалась кровью, я надела ее наизнанку и принялась готовить место преступления. Я прислонила девушку к себе, раскрыла дверь и начала вспоминать обстоятельства на месте убийства Тан Ли. Взяла левую руку У Гуань, испачкала в крови и оставила отпечатки на ручке двери с внутренней стороны – ошибка, на которой меня поймала учительница Яо. Потом вытащила тело наружу, положив его лицом вниз. Оставила отпечатки пальцев ее правой руки на сломанном засове и орудии убийства и бросила все на землю. Прежде чем оставить отпечатки пальцев, я тщательно стерла их с ножа, поскольку я сама прикасалась к нему, когда была дома у ее парня. Хорошенько заперев дверь, я вновь проникла в административное здание, передвинула гантель, натянув леску и завершив таким образом создание места преступления. После этого я тщательно заперла корпус, отнесла ключ на место в комнату учсовета, ни разу не наступив на снег в течение всего действа. Место убийства получилось идеальной «закрытой комнатой». Оставалось только на следующий день собственноручно толкнуть дверь, чтобы никто не смог обнаружить ни малейшего изъяна.
Однако от ворот школы до галереи по-прежнему вели мои следы. Относительно них я уже давно приняла решение. Секретный проход, о котором ты рассказала мне в тот вечер, оказался мне весьма полезен. Я прошла через стоянку для велосипедов, перепрыгнула к боковой двери общежития, открыла ее, применив физическую силу, нашла метлу в мужском туалете, вернулась тем же путем к калитке и замела свои следы. Я шла слева от У Гуань, и мои отпечатки легко было определить. Я нажала на кнопку открытия калитки и, пользуясь моментом, пока она закрывалась, замела следы снаружи. После того как я отнесла метлу на место, я сразу же покинула школу. По пути обратно я также двигалась по проезжей части. Когда я вернулась домой, ты все еще спала. Я замочила перчатки, разрезала их на части и смыла в унитаз, затем переоделась и легла рядом с тобой. На этот раз я неожиданно быстро уснула. Рано утром в субботу я направилась в школу на встречу с учительницей Яо в условленном месте и вместе с ней обнаружила тело.
Дверь была закрыта при помощи рыболовной лески. Учительница Яо легонько тронула дверь, поэтому не порвала ее. Я применила силу, и леска лопнула. Пока она была занята осмотром тела, я украдкой за ее спиной подобрала разорванную леску и убрала в карман. Позже я смыла ее в унитаз в общежитии. Ранее Чжэн Фэнши уже экспериментировал с леской, поэтому если бы полиция что-то и обнаружила, то это не вызвало бы подозрений.
Пересказав обстоятельства убийства, Фэн Лукуй остановилась. Она смотрела на белые мраморные перила, отделявшие их от реки. Те доходили им до колен. Несмотря на то что вода в реке была прозрачной и глубокой, отражение портивших линию берега сооружений и мрачное небо придавали водам мутный и отвратительный вид. Она вновь задрала голову, разглядывая низко нависшие темные тучи – эти властители зимних дней, прародители снегопада и зачинщики трагедий. Передавали, что сегодня опять должен выпасть снег, но его она уже, наверное, не увидит. В конце концов Фэн Лукуй разрыдалась.
– До совершения преступления я глубоко верила, что миг убийства У Гуань станет исключительным моментом моей жизни, моим звездным часом. Однако когда я уложила ее тело на землю, то случайно подняла голову и увидела непроглядное ночное небо. Тучи, только темные тучи, ни одной звезды. Даже после ее убийства в моей жизни ничего не переменилось к лучшему. Я по-прежнему обречена на заурядное существование. Мой протест был лишен всякого смысла, я напрасно загубила ее жизнь. Теперь я погубила и себя.
– Сейчас ты поняла? – спросила стоявшая позади нее Гу Цяньцянь. – Заурядная… и в то же время бесценная. Если не дорожить жизнью, то очень скоро можно ее потерять. Эту истину все познают, пройдя через страдания и унижения. Сейчас ты наконец поняла?
– Это тоже своего рода epiphany: достоверно осознать, что твоя жизнь закончилась. А затем изо всех сил продолжать жить денно и нощно и уйти в мир иной однажды.
– Даже если так, то на пути встретится много счастливых событий, прекрасных событий, важных событий…
– Например?
– Я встретила подругу.
– Нет, ты по неосторожности подружилась с убийцей.
Гу Цяньцянь покачала головой:
– Я не смогла понять ее боль, чтобы вовремя ее остановить, и поэтому потеряла ее.
– А сейчас поняла?
– Сейчас поняла. Беспокойство по поводу заурядной жизни… я могу понять. Но не могу принять того, что из-за этого ты убила человека.
– Возможно, я завидовала У Гуань.
– Возможно, ты просто испытываешь слишком сильное отвращение к себе. Но это лишь потому, что слишком уважаешь себя.
– Да. Если хорошенько над этим подумать, то дело обстоит именно так. Если бы я испытывала уважение к чему-либо еще, то, возможно, не пошла бы на этот шаг. – Фэн Лукуй тяжело вздохнула. – Кстати говоря, а что уважаешь ты?
– Ты все еще спрашиваешь, – усмехнулась Гу Цяньцянь, глядя в мрачные воды реки. – Конечно же, подругу.
Над рекой разнесся звук падения двух тел в воду.
Несколько минут спустя снова пошел снег.