Словно прочитав мысли Джейн, Хильберто бросился к GL 550, сел за руль, развернулся и сдал назад к Джейн, которая стояла на коленях рядом с Хендриксоном.

Став свидетелем аварии, выстрелов и потасовки, охранник в будке у ворот посёлка — примерно в семидесяти футах — мог уже звонить в полицию. Если Хендриксон успел передать местонахождение Джейн с телефона своей заложницы, на пути сюда были куда более опасные экземпляры, чем местные копы.

Хендриксон едва успел отключиться — нос и рот влажные от хлороформа, — как юркая девчонка в ковбойском прикиде, перелезая через него, вытащила айфон из одного из карманов его пиджака.

— Мне нужен этот телефон, — сказала Джейн, когда GL 550 затормозил у неё за спиной.

— Я за него пахала, — сказала ковбойша. — Ты хоть раз в жизни пахала или только стреляешь в людей, чтобы получить, что хочешь?

— Я куплю, — сказала Джейн, поднимая дверцу багажника у «пятьсот пятидесятого».

— Купишь? С чего бы это имело смысл?

Девчонка отступила в сторону, пока Джейн перекатывала Хендриксона на спину, а Хильберто взялся за его щиколотки.

— Десять тысяч баксов. — Джейн и Хильберто подняли Хендриксона и уложили в багажное отделение внедорожника. — Брось туда этот красный шарф — и я заплачу наличными.

— Это не шарф, это шейный платок. И чего вы делаете с этим ублюдком?

— Тебе лучше не знать. — Джейн попросила Хильберто принести три пачки из атташе-кейса на переднем сиденье.

Девчонка уставилась на Хендриксона, лежавшего в багажнике.

— Ему место в тюрьме — за то, что он сделал со мной.

Хильберто вернулся с тремя перетянутыми лентами пачками наличных и по жесту Джейн отдал одну девчонке.

— Десять тысяч за телефон и за шейный платок, — предложила Джейн.

Глаза девчонки сузились от подозрения.

— Деньги настоящие, и они не меченые. Придётся поверить мне.

— А кто теперь кому верит? — сказала девчонка и всё же протянула айфон. Потом сняла с шеи шейный платок и отдала его тоже.

— А вот эти ещё двадцать тысяч, — сказала Джейн, накидывая платок на лицо Хендриксона и слегка прыская на него хлороформом, — за то, что ты скажешь: мой друг был не латинос. Он был высокий белый блондин. И GL 550 был не белый, а серебристый. И этого парня не хлороформили. Мы его похитили под дулом пистолета.

Хотя девчонка взяла двадцать тысяч, которые протянул Хильберто, она выглядела встревоженной.

— Это как называется… врать за деньги?

— Это называется политика, — сказала Джейн. — Лучше спрячь наличные.

Пока Хильберто спешил к водительской двери, а Джейн закрывала багажник, девчонка сунула две пачки в бюстгальтер, а третью запихнула спереди за пояс джинсов — в трусы.

— Если вы собираетесь сделать больно этому комми-нацистскому куску дерьма, сделайте ему больно и за меня.

— По рукам.

— Вы вообще кто такие?

— Дороти, — солгала Джейн.

— А я Джейн, — сказала девчонка.

— Ну конечно же, — сказала Джейн, забралась на пассажирское сиденье и закрыла дверь.