Бут Хендриксон бежит в костюме Dior Homme и туфлях Paul Malone, уже задыхаясь, с задетым достоинством, с тошнотворной мыслью о плене — о том, что его подвергнут пытке и унижению.

Стоит этой ядовитой суке Хоук добраться до них — и могущественных, хорошо защищённых аркадийцев вроде Бута Хендриксона находили мёртвыми на давно заброшенной, кишащей крысами фабрике; мёртвыми в собственных, тщательно охраняемых резиденциях; разбитыми насмерть на городской улице после падения с девятого этажа. В ней нет ничего сверхъестественного; она просто плебейка, как миллиарды других, всего лишь смазливый кусок задницы, который страдает бредом, будто она родилась с какими-то правами, кроме тех, что её лучшие сочтут нужным ей пожаловать, и отравляет мир каждым своим вдохом. Единственная причина, по которой ей удалось свалить стольких сообщников Бута, — потому что она окончательно поехала крышей от мести. Безумие делает её дерзкой, бесстрашной, непредсказуемой. Таков анализ Хендриксона — хотя, если секунду подумать, возможно, её разновидность безумия пугает ничуть не меньше любой сверхъестественной силы.

Он торопится вверх по улице вдоль колонны машин, ожидающих правого поворота на перекрёстке. Он пробует переднюю пассажирскую дверь у «Теслы», пугая водителя. Заперто. Перебегает к серебристому внедорожнику Lexus. Рывком распахивает дверь. Маленькая девочка с плюшевой жабой в руках смотрит на него широко раскрытыми глазами. Не годится. Бут захлопывает дверь. Он оглядывается назад и через полосы движения — к лимузину «Кадиллак», где шофёр стоит и смотрит, пока ещё не бросаясь за ним.

Он подходит к машине незнакомой марки — может, Honda, может, Toyota; ему нет дела до брендов, которые не рекламируются в ориентированных на роскошь журналах, что он читает, — и открывает переднюю дверь. За рулём женщина лет двадцати с небольшим: джинсы, рубашка в ковбойском стиле с декоративной отстрочкой, красный шейный платок и что-то вроде уменьшенного «Стетсона» — ковбойская шляпа в машине — и она выглядит испуганной.

Показав служебное удостоверение Министерства юстиции, он говорит:

— ФБР, — потому что буквами DOJ никого не впечатлишь. В конце концов, Министерство юстиции курирует Бюро.

— Мне нужна ваша помощь — мне нужна ваша машина, — заявляет он, влезая на пассажирское сиденье и захлопывая дверь.

Её испуг внезапно оборачивается праведным негодованием: она хватает с приборной панели фигурку-кивалку какого-то мультяшного персонажа, которого Хендриксон не узнаёт, и принимается колотить его.

— Эй, эй, эй, выходи, вон отсюда, вон к чёрту!

Взбешённый тем, что она сопротивляется законному представителю власти, он вырывает у неё кивалку и швыряет на заднее сиденье, а правой рукой выхватывает пистолет. Загорается зелёный, ревут клаксоны.

— Поворачивай направо. Давай, давай, давай!

Шофёр появляется у водительской двери, и Бут нажимает на спуск, вышибая то окно.

Поскольку шофёра она не видела, «ковбойша» думает, что нападавший выстрелил предупреждающим — чтобы вынудить её подчиниться. Она кричит:

— Дерьмо! — втапливает газ и проходит поворот широким дуговым манёвром.