Как Саймон раньше объяснил Джейн, шофёр лимузина обычно въезжал с Бутом прямо в гараж, а не высаживал его у парадного входа. Братья держали свои отношения в тайне и предпочитали, чтобы соседи Бута не видели.

Джейн отнесла свою сумку вниз, в гараж. Свет она не включала, но, пользуясь маленьким светодиодным фонариком, нащупала дорогу к верстаку. Сумку она поставила на скамью и достала из неё распылитель с хлороформом, после чего сунула флакон в карман куртки.

На стене висела стремянка. Она сняла её и разложила под потолочным светильником, который должен был автоматически загораться, когда гаражные ворота начнут подниматься. Светильник был «высокозащитной» модели, запаянный так, что плафон нельзя было открутить. Джейн взяла молоток из набора инструментов, поднялась по стремянке, разбила жёсткий пластиковый корпус — и разбила светодиодную лампу под ним. Убрав на место и стремянку, и молоток, она широкой щёткой смела осколки в угол.

Она открыла дверь в том отсеке кладовых шкафов, который стоял пустым, — через него она раньше попадала в тайник, где хранились атташе-кейсы с наличными. Внутрь она сразу не шагнула: выключила фонарик и, уже в темноте, стала ждать звука лимузина на подъездной дорожке.

Скорее всего, у Хендриксона будет при себе оружие. Джейн и Хильберто тоже были вооружены, но меньше всего они хотели перестрелки в тесном пространстве.

Поэтому у неё был план. Планы успокаивают. При условии, что ты всегда помнишь: даже лучшие планы редко разворачиваются так, как задумано.

Как только Хильберто загонит лимузин в гараж, он пультом закроет большие ворота, а затем выйдет из машины, оставив двигатель работать и выставив вентиляцию не на кондиционер и не на обогрев, а на приток свежего воздуха. Пока секционные ворота будут опускаться, солнечный свет начнёт гаснуть, и Хильберто пройдёт к передней части машины, откроет капот и включит свой маленький фонарик.

Поскольку двери пассажирского отсека будут заперты главным управлением, Хендриксон не сможет выбраться из лимузина.

Когда ворота закроются полностью, подземный гараж погрузится в абсолютную темноту. Тогда Джейн выйдет из шкафа и направится к Хильберто.

Из-за перегородки между пассажирским отсеком и водительским местом Хендриксон не сможет увидеть, что происходит в передней части «Кадиллака». В этот момент — если не раньше — он поймёт, что угодил в ловушку, но не увидит ни одной цели, в которую можно стрелять через боковые или задние окна.

Он мог бы начать палить вслепую, выбивая стёкла, но это казалось маловероятным. Он захочет сберечь боеприпасы для того мгновения, когда наконец появится мишень.

К тому времени, когда Джейн подойдёт к машине, Хильберто уже найдёт воздухозаборник вентиляционной системы. Она распылит почти весь оставшийся хлороформ в это отверстие. Возможно, концентрации химиката внутри салона окажется недостаточно, чтобы Хендриксон полностью потерял сознание, но почти наверняка он по меньшей мере будет дезориентирован — и его легко разоружат.

Но теперь ни единой ниточки света не было вплетено в чёрную ткань гаража. Джейн стояла в темноте — и темнота стояла в ней; темнота её прежних поступков и её смертельного потенциала. И над всем нависала другая тьма, от которой её беспокойный ум не мог отвести мысль: тьма за пределами мира, куда ушли её мать и её муж, — быть может, там они и ждут её; тьма, куда она отправила дурных и жестоких людей, — быть может, и они ждут её там.