На церковной кухне — тишина горя и неподвижность страха; вина брата и прощение сестры — уже не произнесённые вслух, но ощутимые. Две из трёх догорающих свечей чадят в стаканах, язычки пламени извиваются и подпрыгивают, будто хотят сорваться с фитилей, взлететь и превратиться в бабочек; мягкий свет и дрожащие тени вычерчивают по лицам близнецов бесконечно меняющиеся узоры — лица призрачные, как на спиритическом сеансе…

Словно воплощённый Страшный суд в тёмной и свирепой плоти, к столу подходит Радли Дюбоз и обращается к Картеру Джергену:

— Возможно, уже сработало. Давай попробуем триггер и, если получится, покончим с ними.

Тех скорректированных, кому вводили прежние версии командного механизма, удавалось «подцеплять» и контролировать фразой Сыграй со мной в маньчжурца — отсылкой к знаменитому роману Ричарда Кондона 1959 года, триллеру о промывании мозгов. Это была маленькая шутка доктора Бертольда Шенека — недавно умершего гения, стоявшего за этим применением нанотехнологий.

Джейн Хоук выучила эту «отпирающую» фразу. Поэтому всех скорректированных, которых контролировали таким способом, как можно быстрее перепрограммируют. А для новых «обращений» в последнем поколении командного механизма устанавливают новый набор слов-триггеров.

С другого конца стола Джерген смотрит на близнецов и говорит:

— Дядя Айра — не дядя Айра.

Кто выбрал эти новые ключевые слова, он не знает. Это предложение — из романа Джека Финни Вторжение похитителей тел (1955), дважды удачно экранизированного, — о внеземной форме жизни, которая безупречно имитирует конкретных людей, занимает их место и избавляется от них. Аналогия не столь метка, как отсылка к роману Кондона, но не каждый аркадиец столь остроумен, как покойный доктор Шенек.

Санджай отвечает на долю секунды раньше Тануджи, но оба произносят:

— Да, хорошо, — это и есть правильный запрограммированный ответ.

Имплант в мозге самособрался, и теперь близнецы обладают лишь иллюзией свободной воли .

— Прекрасно, — говорит Джерген, довольный тем, что после долгой погони и стольких неудобств превращение Шуклов в скорректированных завершилось удачно.

Брат и сестра выглядят такими же бодрствующими, как всегда, но находятся в чем-то вроде транса, который продлится, пока Джерген или Дюбоз не «отпустит» их словами Auf Wiedersehen , что по-немецки значит «пока не встретимся снова».

Джерген говорит:

— Вы должны делать в точности то, что вам скажут. Понимаете?

Близнецы отвечают — в унисон:

— Да.

Дюбоз освобождает их от ошейников и поводков.

По приказу Картера Джергена Шуклы моют посуду и бокалы, которыми пользовались за ужином, и убирают всё на места. Они не разговаривают друг с другом и даже не обмениваются взглядами — действуют так же слаженно, как две муравьиные особи, исполняющие генетически предписанные роли.

— Сейчас мы отвезём вас домой, — говорит им Джерген.

— Хорошо, — отвечают они.

Одна свеча гаснет. Джерген тушит две остальные, а Шуклы выносят тёплые стаканы из здания — чтобы утром не нашли ничего слишком необычного и чтобы внимание полиции в основном сосредоточилось на пасторате, где материальное тело преподобного Гордона М. Гордона лежит в отсутствие его души.