Повернувшись к Джейн и открыв глаза, Петра Квист сказала:

— Анабель. Иногда в постели он зовёт меня Анабель, как этот домашний компьютер. Странно, да?

— Ты спрашивала его, почему?

— Он не знает почему. Говорит, это неважно, ерунда. Но для меня это — не ерунда.

Наклонившись вперёд и снова коснувшись руки девчонки, Джейн сказала:

— Иногда они ранят нас сильнее всего именно тогда, когда вовсе не знают, что ранят. Собственно, поэтому и больно — потому что они даже не знают нас достаточно хорошо, чтобы понять.

— Это, чёрт возьми, чистая правда. Как он может быть в моих руках — во мне — и называть меня, ну, понимаешь, именем машины?

— Ты знаешь, — объяснила Джейн, — что при той программе, которая у него, каждый владелец может настроить служебное имя домашнего компьютера?

Голубые глаза тусовщицы были ясны, взгляд прямой, но на мир она всё ещё смотрела со дна бокала мартини. Нахмурилась в недоумении.

— Это что значит и какое имеет значение?

— Он мог назвать его как угодно — от Эбби до Зои. Значит, он назвал его в честь какой-то женщины, которую знает.

Что бы ни произошло здесь в ближайшие часы, Петра должна была понять, что будущего у неё с Саймоном нет; и всё же она отреагировала собственнически:

— Какая ещё, к чёрту, женщина? Почему он не сказал мне про эту суку?

— Будь я на твоём месте, я бы спросила его. Да я бы, к чёрту, заставила его сказать. Но слушай, детка: может, это важно. В какой именно момент он зовёт тебя Анабель?

— Я же сказала: только иногда в постели.

— Когда он кончает?

— Нет. Ну, я не уверена, но, кажется, никогда в этот момент.

Её взгляд упал на пластиковую стяжку, которой левая рука была прикреплена к креслу.

— Когда он даёт мне пощёчины, когда хватает рукой за горло, когда он грубый…

Голос её угас, и казалось, будто разум её унёсся, расправив крылья, в тёмный лес памяти.

Спустя время Петра сказала:

— Да… когда он зовёт меня Анабель, там всегда есть эта злость. Немножко страшно, но злится он не на меня. Я всегда думала, что он злится на себя. За то, что, ну… не может. Вообще-то чаще всего он, типа, суперготов, но иногда нет. А сейчас я слышу его… как он звучит, и, может, это не вся злость, может, в основном ненависть. Так горько он произносит её имя, а потом грубит со мной, и если он достаточно грубый, тогда он готов и может.

— Может получить эрекцию, — уточнила Джейн.

— Бедный Саймон, — сказала Петра с вроде бы сочувствием. — Как ему, наверное, ужасно, когда у него с этим проблемы.