На парковке офисного комплекса в Лейк-Форесте Картер Джерген, сидя за рулём брошенного патрульной машины, переносит содержимое архивов бортовых камер в свой ноутбук. Записи с передней и задней камер на полицейских машинах предназначены для защиты сотрудников, чтобы департамент мог без труда опровергать обвинения в полицейской жестокости и неправомерных действиях, в которых они не виновны.

Что касается сотрудников, которые недавно пользовались этим круайзером, их проступок — не жестокость. Джерген не относится к департаменту шерифа; формально он работает в Агентстве национальной безопасности и потому не имеет прямой власти над этими помощниками шерифа, хотя его федеральное удостоверение вынуждает их ему содействовать. Если бы он был их начальником, он предъявил бы им обвинение в служебной халатности — и просто в тупости — за то, что они позволили близнецам Шукла угнать их машину.

Больше всего его тревожит то, что оба помощника шерифа, которые облажались, относятся к «скорректированным» — к тем, кому ввели механизмы управления наномашинами; именно поэтому их и вызвали поддержать бригаду конверсии, когда в доме Шукла всё пошло наперекосяк. Все они, по сути, «скорректированные», хотя сами этого не понимают, — включая Линкольна Кросли и двух мужчин с ним, которые позволили какой-то девчонке — на фут ниже ростом и вдвое легче любого из них — обрызгать их спреем от шершней.

В последнее время Джерген начал подозревать, что, когда паутинообразный механизм управления самособирается по мозгу, у «скорректированного» исчезает не только свобода воли. Может быть, исчезает не сразу. Может быть, стирается постепенно. Но Джергену кажется, что по крайней мере некоторые из «скорректированных» уже не так умны, как до инъекции.

Хотя нет, возможно, дело не в том, что они стали менее умны. Скорее изменилось качество их мотивации. Они делают то, что им велено, но некоторые — возможно, многие — словно утратили интерес, стимул делать больше, чем требуется.

Возможно, это и не так уж плохо. По его оценке, многие люди слишком умны себе же во вред, ими движут неправильные устремления и желания — деньги, статус, чужое восхищение. Новый мир будет сформирован теми, кто, как Картер Джерген, лучше всего умеет выявлять и исправлять все ошибки, к которым так склонны люди. Вполне вероятно, что полностью «исправленную» цивилизацию легче удерживать в стабильности, если значительная часть населения мотивирована выполнять лишь то, что им предписано, и лишена всякого стимула добиваться большего, чем другие. Ведь стремление добиваться, в конце концов, способно привести к склонности к мятежу.

Омытый бледным светом ноутбука, просматривая видео с передней камеры патрульной машины, Джерген выходит на момент, когда близнецы Шукла уходят в ночь, пересекают освещённую фонарями парковку, выходят на тротуар. Они поворачивают на запад и быстро скрываются из виду, не подозревая, что оставили первую крошку улики, которая позволит ему выследить их.

Джерген выключает ноутбук, закрывает его, выходит из машины.

Рэдли Дюбоз ждёт в нескольких шагах — рядом с Range Rover, на котором они вдвоём безуспешно преследовали Санджая и Тануджу Шукла в каньон. Рэдли выглядит достаточно злым и достаточно здоровым, чтобы поднять патрульный круайзер и швырнуть его. У него квадратная, как у Дадли Ду-Райта, челюсть и глаза, лихорадочно блестящие, как у Йосемита Сэма; хотя Дюбоз — выпускник Принстона и предан делу, Джергену он кажется карикатурным.

— Что бы ты ни собирался мне сказать, — говорит Рэдли Дюбоз, — только не говори мне ничего, если эти мелкие засранцы отключили камеры и растворились, как два призрака. Я сыт по горло их наглой брехнёй и этими дерзкими засранцами. Я бы с удовольствием засунул голову каждого в задницу другому и покатил их по улице, как обруч.

— Может, у тебя появится шанс это сделать, — говорит Джерген. — Они ушли пешком на запад, к бульвару.

Они садятся в заляпанный грязью Range Rover. Картер Джерген включает фары, выезжает с парковки, поворачивает на запад.

— Я вот о чём, — говорит Дюбоз. — Они же, мать их, два писателя, вот уж где нелепица. Писателя. А мы с тобой — жёсткие профи. Мы разбиваем рожи, делаем работу. С какого перепугу два ботана-книжника решили, что они достаточно умны, чтобы продолжать на нас срать — и уходить безнаказанными?

— Может, потому что могут, — предполагает Джерген.

— Уже нет. Чёрта с два. С меня хватит. Давай сделаем так, чтобы это случилось.

Джерген прижимается к бордюру и ставит машину, нарушая правила, чуть не доезжая до перекрёстка с бульваром.

Они выходят из Range Rover и стоят на углу, оценивая обстановку. Рестораны и бары открыты, но магазины в дорожных торговых галереях и отдельно стоящие лавки закрыты. Трафик несётся, тормозит и снова несётся, судорожно дёргаясь между светофорами на перекрёстках; машин меньше, чем было бы здесь час назад, но больше, чем будет здесь через час.

Первое, что привлекает внимание Дюбоза, — мотель-«мотор-инн» к югу и дешёвый мотель к северу.

— Нам уже сообщили, что этот сукин сын Санджай воспользовался своей банковской картой. Он хочет расплатиться в мотеле наличными, а не кредиткой.

Первое, что привлекает внимание Джергена, — дорожные камеры, высоко закреплённые на фонарном столбе: одна смотрит на юг, другая — на север.

— Может, они и не сняли номер. Может, поймали попутку или ушли куда-то ещё. Прежде чем мы начнём играть в сыщиков и выжимать признания из администраторов мотелей, давай посмотрим записи с дорожных камер.