Из похоронного бюро в Орандже Джейн Хок поехала на юг, в недавно присоединённую часть Ньюпорт-Бич, где располагалось несколько охраняемых, закрытых анклавов с многомиллионными поместьями. Один из них принадлежал Саре Холстек — пока её бывший муж, Саймон Йегг, не вырвал его у неё.

Джейн припарковалась у круглосуточного супермаркета в дорогом торговом центре. С кожаной сумкой-тоут она пошла пешком. Трафик, с шорохом проносившийся по паркуэю слева, казался движущейся площадкой продаж для Mercedes, BMW и Ferrari.

Она прошла, наверное, милю с половиной по тротуару, обсаженному пышной зеленью, и не встретила ни домов, ни магазинов, ни других пешеходов. Были только внушительные ворота с караулками, ведущие в элитные сообщества, и между ними — лунные проблески каньона, над которым эти особняки и были выстроены.

Хотя въезды выглядели грозно, вокруг этих сообществ не было сплошных, единообразных барьеров. Каждый домовладелец строил ограждение — железные прутья, стеклянные панели, камень, — в соответствии с дизайном своего дома. Там, где общие территории сообщества выходили к каньону, стояла либо кованая ограда, либо не было вообще ничего; если склон каньона был каменистым и крутым, считалось, что воры не полезут наверх ради ограбления — ведь если дело пойдёт плохо, единственная надежда на побег будет пешком.

Сойдя с тротуара и осторожно двигаясь по травянистому гребню каньона, Джейн ориентировалась по луне, а когда лунной лампы не хватало — по маленькому фонарику, который прикрывала ладонью. Она нашла место перехода без ограды — там, где каньон соединялся с одной из общих зон сообщества. Меньше чем через минуту она снова оказалась на тротуаре — уже на улице за караульными воротами.

Она не боялась, что её заподозрят во вторжении. В сообществе было больше ста пятидесяти домов; ни один охранник не обязан узнавать всех жильцов — не говоря уж о гостях. Если одинокая патрульная машина и наткнётся на неё, она улыбнётся и махнёт рукой — и, скорее всего, получит в ответ улыбку и приветственный жест.

Благодаря Google Earth и Google Maps она заранее изучила план петляющих улиц. Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы добраться до дома Йегга.

Огромный дом в стиле средиземноморского «возрождения» был облицован известняком; арочные окна сидели в резных известняковых обрамлениях; а вход прикрывал эффектный портик с массивными колоннами, поддерживавшими богато проработанный антаблемент.

Она подошла к парадной двери так, словно была здесь своей. Окна были тёмными.

По словам Сары Холстек, когда Саймон вселился до их свадьбы, он не хотел, чтобы в доме по вечерам в будни или по выходным находилась прислуга. Две домработницы работали с восьми до пяти, с понедельника по пятницу. Вряд ли он изменил этот распорядок.

За исключением декабря, в последнюю пятницу каждого месяца Саймон играл в покер с четырьмя друзьями. Партия проходила по очереди у каждого, по заранее оговорённому графику. В марте карточная игра была не здесь.

Петра Квист, красотка, которая в тот момент жила с Саймоном, двадцатишестилетняя голубоглазая блондинка, на двадцать лет моложе его, проводила последнюю пятницу месяца на девичнике. Фотографии на её странице в Facebook были от приторно-умильных до почти непристойных; на них фигурировали ещё пять длинноногих юных женщин, одетых так, чтобы дразнить, — её «бригада погромщиц», с которой она ездила по магазинам и по барам в лимузине. Судя по фотографиям, их кутежам не мешало ограничение «не больше трёх напитков».

Джейн четыре раза нажала на спуск пистолета-отмычки, прежде чем автоматическая отмычка выставила все штифты по линии среза и дверь открылась. Она шагнула внутрь, когда взвыла сигнализация.

У неё было две минуты, чтобы ввести код снятия с охраны, иначе центр мониторинга вызовет полицию.

Когда Сара переписала на Саймона дом без ипотеки, он счёл нужным сказать ей, что не станет менять ни замки, ни код сигнализации. Когда захочешь, котёнок, возвращайся, впускай себя и жди меня, а когда я приду домой — всади в меня десять пуль. Думаешь, сможешь, котёнок? Нет, не сможешь. Ты много болтаешь — самодельная гуру по недвижимости, — но ты просто болтливая сука, бесхребетная тряпка, тупая шлюха, которая по дурацкому везению подняла денег. Ты всегда была просто ничего так задницей, а теперь и в этом уже давно не в форме, совсем не в форме. Если разоришься и придётся торговать задницей, котёнок, клиентов не будет, если попросишь больше десяти баксов. Сара помнила его оскорбительное прощальное выступление почти слово в слово и, хотя не раз думала сделать то, на что он её подначивал, она знала: если убьёт его, то разрушит себе жизнь. Или, скорее, это приглашение было ловушкой: он будет готов к ней, а она, вооружённая нарушительница, будет застрелена. И всё же его оскорбления два года спустя по-прежнему жгли — бесхребетная, тупая, по дурацкому везению — и Джейн было ясно: Сара, несмотря на ум и стойкость, впитала эти слова и не могла вывести их из запятнанного образа себя, с которым Саймон её оставил.

У клавиатуры охранной системы слева от входной двери Джейн набрала четыре цифры, которые дала ей Сара, и нажала звёздочку. Сигнализация смолкла. Йегг, самоуверенный ублюдок, и вправду так мало боялся бывшую жену, что сдержал обещание не ставить ей преград на пути обратно.

Снова поставив на охрану периметр, но не включая внутренние датчики движения, Джейн начала обследовать роскошный дом.

Согласно постам Петры Квист в Facebook, красотка и её компания в такие вечера «разносили к чертям клубную тусовку». Домой они не приползали раньше почти полуночи — и то нехотя.

Позже она, однако, не задерживалась никогда: её «любовная машина на ядерной тяге», которого она называла лишь Мистером Бигом, не любил возвращаться в пустой дом. По словам Сары, Саймон возвращался с покера между половиной первого и часом ночи.

Джейн прикинула, что у неё есть больше часа, чтобы решить, где и как запереть Петру Квист, чтобы потом провести немного времени наедине с Мистером Бигом, который к рассвету мог оказаться уже не таким уж и «бигом».