Тануджа вела машину быстро и уверенно, и отсутствие привычки к этому автомобилю её не сбивало. Но события вечера были настолько необыкновенны, так яростно швыряли её эмоции из стороны в сторону, что ей почти казалось: реальность пластична и прямо сейчас заново формуется вокруг неё; так же легко, как она могла бы переосмыслить всё это в художественном тексте. Земля по обе стороны патрульной машины — как чёрное, чужое море, а волнистые холмы — и вовсе не холмы, а выгнутые спины девонских чудовищ, плывущих там, где они плыли четыреста миллионов лет назад.

Поскольку Санджай написал несколько рассказов, в которых действовала полиция, он знал, где находятся переключатели сирены и проблесковой балки. Тануджа включала их только на участках, где обгон запрещён, когда ей нужно было побудить более медленный транспорт прижаться к обочине и дать ей проехать.

Они не решались пользоваться машиной долго, и Тануджа хотела забраться как можно глубже в поселения западной части округа. Чем гуще населена местность, тем больше у них будет вариантов — хотя сейчас она не могла сообразить, каким именно может быть хоть один из этих вариантов.

— Нам надо где-то залечь на ночь и всё обдумать, — сказал Санджай.

— Где залечь, с кем?

— Не у друзей. Мы не знаем, что можем навлечь на них.

— И всё-таки, — сказала она, — кому мы доверяем? Мы даже не знаем почему .

После паузы Санджай сказал:

— Остановись у первого же банкомата Wells Fargo. У меня всего баксов сто восемьдесят. А у тебя?

— Ни цента.

— Они отследили GPS нашей машины. Значит, может, они узнают и когда я расплачусь картой за номер в мотеле.

— Такое возможно? Отслеживать операции по карте в реальном времени?

— Я уже не знаю, что вообще возможно, Танни. Похоже, возможно любое чёртово дело. Значит, нам нужно как можно больше наличных.

В 8:50 вечера, сняв шестьсот долларов в банкомате Wells Fargo, они нашли в Лейк-Форесте офисный комплекс, при котором была пустынная парковка, и там оставили патрульную машину. Насколько они могли судить, они бросили её, не привлекая к себе внимания.

Небо, запачканное серно-жёлтым отблеском пригородных огней, было исхлёстано рваными тряпками туч; неполная луна висела в странной деформации — или так казалось Танудже — словно тень, закрывавшая её часть, отбрасывала какая-то уродливо искривлённая Земля. Звёзды выглядели не на своих местах, сложенными в незнакомые созвездия, а бетон под ногами будто бы едва заметно двигался. Через несколько минут они вышли на оживлённую магистраль, где поток машин вспыхивал фарами и рычал, а вдоль дороги теснилась мешанина заведений быстрого питания и всяческой коммерции: в полуквартале слева — мотель, входивший в сеть средней ценовой категории, а чуть меньше чем в полуквартале справа — мотель попроще, без лоска.

Даже издалека ни узнаваемая вывеска сетевого мотеля, ни безымянная альтернатива не казались приютом, где хотелось бы провести ночь; в самом деле, в каждом было что-то — если не зловещее, то по крайней мере недобро предвещающее. Тануджа решила, что это чувство опасности — выдумка, порождение тревоги и дезориентации от того, что их сделали целью по причинам, которых они не понимают, — пока Санджай не сказал:

— Даже если мы заплатим наличными при заселении, мне это не нравится. Неправильно как-то. Должно быть что-то ещё, куда мы можем поехать.