В это яркое воскресное послеобедье, в сельской долине Боррего, белая дощатая церковь с белым гонтовым шпилем кажется светящейся в беспощадном пустынном солнце — будто она вбирает в себя жёсткий свет, смягчает его и возвращает глазам в виде, который легче вынести. Картеру Джергену она напоминает те тщательно проработанные миниатюрные домики, из которых люди собирают драгоценные рождественские деревеньки, а по кругу, утомительно и бесконечно, бегают масштабные электропоезда — кликити-кликити-кликити .

Перед церковью припаркованы с пару десятков машин, и вновь прибывшие идут не внутрь, а огибают здание и присоединяются к остальным — тем, кто собирается в небольшой роще деревьев, под которыми стоят, наверное, с десяток длинных столов для пикника.

Дюбоз прижимает VelociRaptor к обочине и пару секунд изучает картину.

— Что это всё такое?

— Воскресенье, — говорит Джерген.

— Но сейчас не воскресное утро.

— Некоторые из пришедших несут корзины.

— Корзины с чем?

— Может, с едой, — предполагает Джерген. — Может, потом они устроят общий воскресный ужин.

Подумав, Дюбоз говорит:

— Мне это не нравится.

Джерген соглашается:

— Скучно, как вечер бинго в доме престарелых. Но мы за пару минут покажем фото «Хонды» куче людей.

Дюбоз, нахмурившись, молчит, потом решает:

— Ладно. Но давай по-быстрому: вошли — вышли.

Он заезжает на церковную стоянку и паркуется.

Переходя через чёрный асфальт, Джерген оглядывается на VelociRaptor. Тот похож на великолепного механического хищника, который, когда никто не смотрит, оживёт и сожрёт все эти паршивые мелкие машины вокруг.

Когда они подходят к углу церкви, радостные визги детей поднимаются громким хором, и Дюбоз останавливается.

— О, чёрт.

Дети обычно хотят залезть громиле на колени, дёргать его за уши и гудеть, когда щиплют за нос. Для них он как большой лохматый пёс.

— Десять минут, — обещает Джерген.

Они идут по кирпичной дорожке через пейзаж из гальки, кактусов, растений «серебряный доллар» и всяких странных суккулентов — к группе из девяти больших деревьев, которые дают тень пикниковой зоне.

Никого из детей помладше в роще нет — там, где взрослые перемешались в разговорах. Зато отдельно устроена площадка с резиновым покрытием: лазалка, трубчатая горка, качели и прочие аттракционы, которые, как думал Джерген, вымерли с изобретением Game Boy. Орущие дети бегают, прыгают, съезжают, раскачиваются и лупят друг друга поролоновыми мечами.

— Сукин сын, — бурчит Дюбоз, но не бросается наутёк.

Джерген спрашивает у женщины в цветастом муумуу, присутствует ли пастор, и она указывает на мужчину лет тридцати, стоящего в двух деревьях от них и болтающего с прихожанами.

— Пастор Майло, — говорит она.

У пастора Майло бритая голова и атлетическое сложение. На нём кроссовки, белые джинсы, голубая гавайская рубаха и серьга — свисающий крест.

Вспомнив преподобного Гордона М. Гордона из Церкви «Миссия Света», Джерген шепчет Дюбозу:

— Постарайся этого не пристрелить.